Книга Полковник. Я тебя раскрою, страница 26 – Кара Райр, Алена Московская

— А что, не впечатлило?

— Ты ненормальный, — прошептала я.

И дело было не только в словах.

Весь день, весь этот праздник, открытие отделения, дети, рисунки, шампанское, — всё это вдруг приобрело гротескный оттенок.

Как будто он швырнул в меня маску: вот, мол, посмотри, как я умею быть хорошим. А потом — «хочу переспать с тобой».

Вот ты кто, Давид. И вот зачем всё это было.

А может, наоборот? Может, всё было настоящим? Может, он сам не знает, что творит — метается между чувствами и привычкой ломать всё под себя?

Я не знала. Я ничего уже не знала.

Только одно — я не позволю ему управлять мной.

Даже если внутри всё горит. Даже если часть меня… хочет понять, почему он такой.

Я сжала руки в кулаки на коленях. Платье мялось под пальцами, но мне было всё равно.

Он что, реально решил, что можно просто так разыгрывать такую пьесу, а потом вот так, между делом, сказать: «переспать или не переспать»?

Мозг пытался вернуть меня в профессию.

Я вспомнила, как в медицинском центре он свободно болтал с врачами, обменивался взглядами с заведующими, уверенно перемещался по коридорам, как будто это его собственность.

Как он отходил поговорить с мужчинами в серых костюмах. Как те слушали его, кивали, не перебивали.

Он в системе. Внутри. Глубже, чем я думала.

Нужно копать. Нужно добраться до медицинской сферы. Возможно, он курирует какие-то закрытые программы. Или прикрывает.

Но всё это утекало сквозь пальцы, как только я снова слышала его голос. Как только он снова смотрел на меня этими своими глазами, где всегда была насмешка.

И вдруг… я взорвалась.

— Так давай переспим! — выпалила я. Голос дрожал, но в нём была ярость. Смешанная с болью. С усталостью. С вызовом.

Он чуть повернул голову, медленно, как будто наслаждался паузой. И — усмехнулся.

— Я устал сегодня, — сказал он мягко, вкрадчиво. — Так что… может быть, в другой раз.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Он с ума сошел? Серьезно? Он адекватный вообще?

Он… отверг меня. И не с жестокостью — с равнодушной насмешкой.

Ирис...

Чертов Ирис, который всегда так поступает. Знала ведь. Скотина.

Машина въехала во двор. Он даже не стал останавливаться у подъезда — просто подкатил ближе к тротуару.

— Спокойной ночи, неженка, — сказал он. Без взгляда. Без эмоций. Даже бровью не повел.

Я вышла. Не хлопнула дверью. Не обернулась.

Эльвира

Прошло три дня.

Снова.

Кажется будто цифра три проклята. Или это его очередная игра? Скорее всего второе.

И снова была — тишина.

Никаких сообщений. Ни звонков. Ни даже дурацкого "привет" в мессенджере.

Просто пустота. Как будто он исчез. Как будто меня не было. Как будто всё, что случилось — было воображением.

А я?

Я продолжала ходить по кабинетам, делать свою работу, подписывать бумаги, строить строгий вид, отвечать на вопросы коллег.

Но внутри… всё горело.

Меня бесило всё.

Компьютер, который зависал.

Куртка, которая всё время спадала с вешалки.

Кирилл, который не мог объяснить нормальным языком, что случилось в его деле.

И я сама.

Особенно — я сама.

Я ловила себя на том, что не могу сосредоточиться. Прокручиваю всё снова и снова. Его слова. Его взгляд. Его ухмылку. То, как легко он сказал: «Я устал. Может, в другой раз.»

Как будто я — опция.

Вариант на потом.

Проходной эпизод.