Онлайн книга «Полковник. Я тебя раскрою»
|
Я слишком быстро повзрослела. Слишком много видела. Слишком рано поняла, что никто, кроме тебя самой, не вытащит тебя из ямы. Мужчина рядом? Хорошо. Нет? Ничего. Главное — не зависеть. Главное — не просить. Главное — не проснуться утром и не почувствовать себя использованной, слабой, ненужной. Но Давид… с ним все иначе. Он не просит. Не объясняет. Он берёт. Он ставит границы — и тут же их ломает. Он дразнит. Бросает вызов. И я — не знаю, кто я рядом с ним. Женщина? Или всё ещё прокурор? Под водой было спокойно. Без мыслей, без решений. Просто я. Но даже в этом спокойствии… внутри звучал вопрос, как пульс: Что же будет сегодня? Что он от меня на самом деле хочет? Он снова рядом. Он снова тянет меня в свою игру. И я… иду. Как последняя дура. После душа — крем на тело, легкий парфюм. Тот самый, который не навязчивый, но шлейф оставляет. Брови — подчеркнуты. Губы — мягкий нюд. Ресницы. Немного румян. Никакой вульгарности. Волосы — моя отдельная война. Они вились, как хотели, не слушались, но я упорно сушила, вытягивала, укладывала, пока не стало идеально. Или почти. Платье — чёрное, чуть выше колена, строгое, но с открытыми ключицами. Синие серьги — те самые. Оделась. Оглядела себя. И впервые за долгое время подумала: да, ты всё ещё умеешь быть женщиной, не только прокурором. Часы показывали 20:47. Оставалось 13 минут. И с каждой — мое дыхание становилось всё тише. Ведь я не знала — везут ли меня в ресторан… Или в новую, ещё более глубокую ловушку. Глава 20 Эльвира Ресторан был идеальным — по всем параметрам. Я люблю такие атмосферные места, но с моей работой посещение ресторанов уходит на второй план, да вообще развлечение — последние в моем списке желаний, так что, быть здесь было чем-то особенно удивительным. Столик у окна. Мягкий теплый свет от ламп, рассеивающийся на стеклянной посуде. Белая скатерть, мерцающая свеча, негромкая музыка в фоне. Едва уловимый запах дорогого вина. Всё казалось поставленным, словно сцена для фильма. Но внутри меня был хаос. Я старалась говорить, удерживать лицо, тянуть нити банального разговора — про погоду, про работу, про что угодно, чтобы только сбить напряжение. Но всё обрывалось. Но между нами — целый океан тишины. Давид был холоден. Сдержан. Его глаза не улыбались, как раньше. Его губы двигались медленно, лениво. Он смотрел сквозь меня. Или — вовнутрь, и от этого становилось ещё страшнее. Он отвечал коротко, вяло, словно присутствовал здесь телом, но не разумом. Что не так? Почему он такой? Что он знает? Что чувствует? Вино в бокале было густым, тёмно-рубиновым. Я смотрела на него, как на омут. Медленно поворачивала бокал, наблюдала, как капли скатываются по стеклу, оставляя после себя алые дорожки. Что я вообще тут делаю? Сидим, как будто всё нормально. Ужин, свечи, музыка, белая скатерть. А он — сидит напротив, почти не дышит, не говорит, смотрит сквозь меня. Зачем он меня позвал? Просто, чтобы держать рядом и молчать? Чтобы выдернуть из моей жизни, как из шкафа одежду, надеть, а потом снова повесить на вешалку до следующего случая? Что в твоей голове, Давид? О чём ты думаешь?Что ты задумал?Для чего всё это? Ты шепчешь мне на ухо, что у меня красивые глаза, тащишь в больницу к детям, присылаешь вечерние платья, а потом… |