Книга Султан Эфир, страница 68 – Сильвия Лайм

— Игнисова пропасть, Саша! — прорычал император, развернувшись и с силой ударив кулаком в статую драконо-мужчины, что поддерживала потолок.

Куски камня посыпались на пол, у мраморного изваяния откололась рука, живот пошел трещинами, а затем он весь развалился, будто и не был огромной тяжелой глыбой породы.

Сперва я подскочила от испуга, решив, что Сициан все еще видит меня и что куски статуи могут меня поранить. Но у меня не было тела. Осколки пролетали мимо, а дож вдруг прошептал, не глядя в мою сторону:

— Неужели я хочу столь многого?..

Он взмахнул рукой, и на другом конце комнаты вдруг зажглась еще одна статуя, на этот раз полностью металлическая. Сперва я ее не видела, не обращала внимания, и лишь сейчас взгляд упал на еще одну женщину с волосами — змеями. Этот монумент очень напоминал другой, который я уже однажды видела в покоях самого дожа. Языки пламени на ней силой чарогненной магии зажигала аурия Лиана. Помнится, ей это далось с большим трудом.

После легкого движения дожа вся женщина вспыхнула пламенем, мгновенно разделившимся на десятки крупных язычков… с глазами.

— Нет, сиятельный дож.

— Твои желания ясны.

— Ты не многого хочешь.

Языки пламени прыгали с плеча девы на голову, на змеепряди волос, на кончики пальцев. И говорили, шептали, потрескивая, как сухие дрова, шелестя, как тихая неразличимая мелодия, тянущаяся в ночи.

Теперь я понимала, кто это. И глядела с замиранием сердца на маленьких божков огня, которых я никогда прежде не видела.

Руки непроизвольно холодели и покрывались испариной страха.

Проклятый огонь не отпускал меня. Сковывал, будил глубинный ужас, с которым было невозможно бороться.

— Тогда какого дохлого упыря происходит? — низко проговорил он, закрыв глаза, уперев одну руку в бок, а второй потерев переносицу.

— Ты не привык к тому, что женщины могут быть свободны, не так ли, сиятельный дож?

— Да к демонам ее свободу, кто ее ограничивал? — почти прокричал он. — Я сделал ее лаурией! Даже Хеларина не была лаурией!

— Аватар всех стихий не может быть простой лаурией, ты и сам это знаешь, — шептал один из языков пламени.

— И что, мне надо было тянуть ее на вулкан Первых драконов и делать догарессой, бросая в жерло? — развел руками он, глядя на статую, полную игнисов.

Мне аж поплохело.

— Что-то мне подсказывает, что она не оценила бы этот порыв. Дрянная девчонка, — прорычал он, но неожиданно без злости, а с какой-то усталостью и чем-то еще. Скрытым, теплым…

Я зажмурилась на миг, делая вид, что не слышу этого.

— Может, и не нужно было спрашивать, — сказал один игнис, взмахивая высокой шевелюрой из огня.

— Может, нужно было схватить в охапку и бросить в вулкан, — пропел другой огонек.

Как бы им треснуть, интересно?..

— Может, нужно было прислушаться к тому, что она говорит? — неожиданно предложил третий.

— А я, по-твоему, уши, что ли, затыкал⁈ — возмутился дож.

— Слушать и слышать — разные слова, сиятельный дож, — невозмутимо ответил огонек.

Тогда Сициан подошел к статуе и, уперев обе руки в бока, вонзил в слишком умного игниса разъяренный взгляд.

— И что ты предлагаешь, интересно? Сделаю вид, что мне интересно, Шиссалисс.

А у меня екнуло что-то внутри: неужели он даже различает их по именам?.. На мой взгляд, все языки пламени были одинаковы.