Книга Султан Эфир, страница 66 – Сильвия Лайм

Жгучий страх ударил по нервам с одновременным тонким непостижимым удовольствием от безысходности, от зависимого положения перед этим мужчиной. Перед олицетворением всех моих страхов и желаний.

Перед лицом самого Огня.

Мои бедра были раздвинуты, соединяясь на талии императора, а два прохладных языка хлыстов ползли все выше и выше, уже не только оплетая меня по кругу, но и двигаясь прямо к потолку.

Тихий скрип, я подняла голову и увидела, как концы плетей вонзились в камень лепнины и замерли. Я полностью висела на этом странном приспособлении, лишенная возможности слезть.

— Отпусти, — выдохнула, пытаясь не оглохнуть от ударов собственного сердца.

— Я тебя не держу, — с ухмылкой ответил Сициан, опуская руки и касаясь выреза моего платья. — Смотри: твои руки совершенно свободны.

И впрямь, у меня было связано все, кроме рук. Дож больше не держал меня, и я теперь болталась в воздухе без малейшей его поддержки.

Зато он имел возможность касаться меня везде, где бы ему ни вздумалось. Отодвинуть мягкую ткань лифа и скользнуть кончиками пальцев по торчащим от напряжения соскам…

Дыхание прервалось.

— Не трогай, — прошептала, уже едва ли слыша собственный голос.

— Я слышу совсем другое, Александра, — ответил он негромко, сжигая меня огненным глазами не более секунды. А затем наклонился и жадно накрыл мои губы так, словно не целовал до этого никогда.

А я думала лишь о том, что так, кажется, меня не целовал никто. Словно голодный зверь. Словно одно прикосновение ко мне уничтожало его изнутри и без этого он никак не мог.

Я помнила поцелуи других мужчин, но сейчас они все смешались, остались позади в мареве беспамятства, теней и пыли. Все они были чем-то иным. Все были далеки от безумия и непреодолимой жажды, которую я чувствовала сейчас.

Тело начало вздрагивать почти сразу. Будто по нему пускали ток, как по оголенному проводу. Коротило, искрило. Вот-вот замкнет и взорвется. Нервы дрожали, натянутые, грозящие порваться, взвинчивая чувствительность, кроша и ломая все внутри, все преграды и запреты.

Поэтому, когда руки Сициана опустились ниже, одним движением лишая меня нижнего белья и превращая его в пепел, как когда-то, из моего горла вырвался лишь хриплый стон.

— Я же говорил, чтобы этого больше не было?.. — возмущенный приказ отдаленно напоминал какое-то темное мурлыканье, от которого по губам скользнула улыбка.

Но лишь на бесконечно короткую долю вздоха, потому что в следующий миг он вошел в меня, разорвав пространство и время на лоскуты. На стон и шепот, на кончики пальцев, сжимающие черные и мягкие, как ночь, пряди, на ногти, вонзившиеся в кожу, на сладкие спазмы, бьющие в мышцы, в кости, в кровь.

Я чувствовала, как его член входит в меня, растягивая и наполняя, заставляя меня забывать, как дышать. Слышала, как рваные низкие стоны заставляют вибрировать мои собственные легкие, когда я вдыхаю их как воздух. Как наркотический туман, от которого отказывает сердце.

— Еще… — выдохнула, едва шевеля губами, когда стало казаться, что я либо вот-вот умру, либо он, наконец, заполнит меня собой до отказа.

— Моя. Моя лаурия, — раздался отрывистый шепот вкуса горького шоколада, когда он стал двигаться быстрее и жестче, вбиваясь в меня с силой зверя, прикусывая за подбородок, за шею, оставляя на коже пряные прикосновения собственных клыков, от которых внутри сжималось еще сильнее. — Хочу тебя, игнисы, даже сейчас безумно хочу тебя… Мало даже твоего тела, Саша…