Книга Последний дракон Вирхарда, страница 8 – Антонина Штир, Бренда Горст

Дракон внутри яростно взревел, и я обернулась, забыв об осторожности. Сжечь проклятых человечков, начать вот с этой деревни, а потом пролететь по всему Анерону, истребляя всех!

Я взлетела, расправляя затёкшие крылья, с удовольствием отдавшись воздушным потокам. Огонь клокотал в груди, готовясь вырваться на свободу, а сердце обливалось кровью, словно в нём была рана.

На руины Вирхарда опустилась ночь, но я прекрасно видела в темноте.Я зависла над деревней, готовясь выпустить пламя, раскрыла пасть, и вдруг…

И вдруг я услышала песню. Высокий женский голос выводил медленную, усыпляющую мелодию, по-видимому, убаюкивая ребенка.

— Мой прекрасный сильный сын, — пела невидимая мать. — На весь свет такой один. Изумрудные глаза, А в глазах стоит слеза. Ты не плачь, родной сынок, Будь ты цепким, как вьюнок, Никогда не унывай И меня не оставляй.

Голос показался мне смутно знакомым, и я опустилась на землю, а потом приняла человеческий облик и двинулась на звук. Пели в крайнем доме, самом дальнем от гор.

Мягко ступая вдоль домов, прячась в тени,я добралась до цели, встала у окна. Внутри было темно, но не для меня. Я осторожно заглянула внутрь и увидела Рейлу. Да, это была она, хотя голос звучал совсем иначе, увереннее и громче. Она держала на руках ребёнка, нежно укачивая его.

Внезапно дверь трактира в центре деревни отворилась с лёгким скрипом. Рейла даже не обратила внимания на этот звук, но ребёнок открыл сомкнувшиеся было веки, и я увидела ярко-зелёные глаза с вертикальным зрачком.

Я замерла в изумлении: без сомнения, это был полукровка, результат скрещивания дракона и человека. Теперь странное поведение Рейлы летом и особенно осенью, в день праздника, стало понятным. Она носила под сердцем дитя, и отцом, скорее всего, был Варис.

Она обязана мне всё объяснить, и сейчас же. Я решительно постучала по подоконнику, еле сдерживая свою злость. Отметила, как Рейла вздрогнула и осторожно подошла к окну — она кого-то опасалась. Ужас отразился на её бледном измождённом лице — надо же, она так боится меня, а я ведь была к ней так добра. Я жестом приказала ей открыть входную дверь.

Она медленно кивнула, положила сына в люльку, а через минуту заскрежетал засов.

Войдя в комнату, я мельком огляделась — узкая кровать с какими-то тряпками, колченогий стол у стены и простой некрашеный табурет. Бедно, но чисто, полы подметены и начисто вымыты. В люльке, подвешенной к потолку, тихо лежал младенец, сосредоточенно рассматривая меня.

— Алейя Марика, — Рейла с трудом выговаривала слова, тяжело дыша. — Вы живы.

— Жива, как видишь. Так вот какой секрет ты скрывала от меня, Рейла. Я и не думала, что всё так далеко зашло. Ты и Варис.

Рейла непонимающе смотрела на меня.

— Варис?

— Твой сын, Рейла. Он ведь от Вариса?

— Д-да, алейя Марика, — заикаясь, ответила она.

— Не называй меня так, какая я теперь алейя. Драконов больше нет на земле. Только я и этот мальчик.

Словно почувствовав, что речь идёт о нём, ребенок начал лепетать на своём детском языке.

— Вы ему понравились, але… простите, Марика.

Рейла упрямо прятала глаза — что-то ещё скрывала? — но на малыша смотрела ласково и с любовью.

— Можно, я возьму его?

— Конечно, — улыбнулась молодая мать, и эта улыбка преобразила ее напряжённое лицо.