Книга Черный ворон, страница 42 – Энн Кливз

Ей хотелось крикнуть Лизе и остальным, что она видит их насквозь. Они не волновались из-за смерти Кэтрин. При жизни они ее терпеть не могли. На прошлой неделе Лиза назвала ее «зазнавшейся коровой с юга», когда мистер Скотт зачитал ее сочинение о Стейнбеке. Они наслаждались этим спектаклем. Их ничуть не огорчало, что Кэтрин больше не сядет в первом ряду на литературе.

Но Салли промолчала. Ей еще предстояло выживать в школе без Кэтрин. А пока она наслаждалась вниманием, объятиями, шепотом соболезнований. Теперь не имело значения, что думала бы об этом Кэтрин. Ее больше нет.

Прозвенел звонок. Все потянулись на уроки, оставив «избранных» в комнате – те жаждали продолжения. У них с Лизой была литература, и они пошли вместе. Салли ненавидела кабинет английского – он располагался в самом старом крыле школы с высокими ледяными потолками. По пути стоял стеклянный шкаф с чучелами птиц. Кэтрин обожала их. Они ее смешили. Она даже приносила камеру, чтобы их снять, хотя Салли никогда не понимала, что в них смешного. Кэтрин говорила, что весь корпус идеально подошел бы для готического фильма ужасов.

В классе ее тоже ждала благодарная аудитория. Лиза, действуя как ее менеджер, приободряла Салли, выуживала из нее самые завораживающие подробности. Когда вошел мистер Скотт, Салли как раз описывала допрос у детектива с Фэр-Айла. Девочки нехотя слезли с подоконника, где грелись у батареи, и поплелись к партам, но без спешки. Даже в обычные дни учитель не внушал страха. Сегодня и подавно все знали: сойдет с рук что угодно.

Мистер Скотт был молодым преподавателем, недавним выпускником, холостым. Все говорили, что он влюблен в Кэтрин. Поэтому и ставил ей лучшие оценки, восторгался ее работами. Мол, хотел залезть к ней в трусы. Возможно, в этом и была доля правды. Салли видела, как он смотрит на Кэтрин, думая, что никто не замечает. Она знала толк в безответной страсти – сама месяцами грезила о Роберте Айсбистере после их первой встречи на танцах. Достаточно было увидеть его в городе, чтобы покраснеть. Она узнавала признаки.

Мистер Скотт был бледным и худым. «Как парниковый ревень», – сказала мать Салли после родительского собрания. Сегодня, в сером свете зимнего утра, он казался еще бледнее. И постоянно сморкался. Может, плакал? Кэтрин отзывалась о нем с презрением: «Никудышный учитель и жалкое существо». Но Кэтрин обо всех говорила гадости, не всегда серьезно. Глядя на него сейчас, как он сжимает платок, пытаясь не расплакаться, Салли вдруг подумала, что он даже милый. Получив столько внимания, она могла позволить себе великодушие.

После переклички мистер Скотт замер перед классом. Выглядел он серьезно и слегка нелепо. Салли гадала, не дразнила ли его Кэтрин просто ради забавы. Похоже, говорить ему было трудно.

— Сегодня измененное расписание, – наконец сказал он. – До перемены – обычные уроки, затем общее собрание для старших классов. Почтим память Кэтрин и ее отца. Также выступит один из следователей. – Он сделал паузу, театрально оглядев класс. – Понимаю, как всем вам тяжело. Если понадобится поговорить, сегодня или еще когда-нибудь, учителя к вашим услугам. Можем организовать помощь психолога. Вы не одни в своем горе. Мы всегда вас поддержим.

Салли представила, как Кэтрин корчит рожу, закатывая глаза. К ее удивлению, сидящая рядом Лиза разрыдалась.