Книга Черный ворон, страница 41 – Энн Кливз

Сегодня мать спросила, хочет ли она овсянку или что-то другое. Может, яичницу? Когда Салли, переживая из-за лишнего веса, просила вместо каши фрукты, та лишь фыркала: «Здесь не ресторан». Маргарет не понимала, насколько важно быть как все.

Отец ушел на работу пораньше, до того, как Салли встала. Она так и не поняла, что он думает о смерти Кэтрин. Да и вообще о чем-либо. Иногда ей казалось, что у него есть своя, отдельная жизнь. Его способ выживания.

После завтрака мать натянула пальто:

— Подожду с тобой автобус. Не хочу, чтобы ты стояла там одна.

— Полиция же по всему холму, мам!

Чего Салли уж точно было не надо, так это назойливой заботы матери, а на самом деле – попыток выведать подробности. Роберт Айсбистер занимал слишком много места в мыслях Салли, и она боялась проговориться. Не сейчас. Мать точно начала бы твердить, что он неудачник и не пошел в отца. Салли представляла, как мать кривит губы, высмеивает его. Она никогда не могла противостоять матери и в конце концов поверила бы ее словам. А ведь только мечты о Роберте и помогали ей жить дальше.

Она стояла у поворота, ожидая автобуса. Время от времени в кухонном окне появлялся силуэт матери – та проверяла, не напал ли на дочь маньяк. Салли старалась не обращать внимания. В голове всплывали воспоминания о Кэтрин. Она пыталась думать о чем-то еще, например фантазировать о Роберте, но образ подруги не исчезал. Вот они в Леруике в новогоднюю ночь, вот вваливаются в дом Магнуса Тейта. Кэтрин тогда была так уверена в себе, яркая и неуязвимая.

В школе дворник посыпал дорожки солью, превратив снег в грязную кашу, которую ученики разносили на обуви по коридорам. В холле девятиклассники дурачились у бильярдного стола. Салли подумала, что они выглядят совсем детьми. Радиаторы работали на полную, окна запотели. От подсыхающих пальто и варежек пахло как в прачечной. Первой ей встретилась Лиза – та самая вульгарная Лиза с огромной грудью, которая, казалось, вот-вот перевесит и завалит ее вперед.

— Сал, – сказала та, – сочувствую.

В школе воспринимали смерть Кэтрин как драму, разыгранную ради забавы. По пути в раздевалку, чтобы сбросить пальто, Салли слышала, как остальные шепчутся по углам, передают слухи. Ее тошнило от этого.

Когда она резко открыла дверь, на мгновение воцарилась тишина, а затем все окружили ее, желая поговорить. Даже тот странный тип, который обычно держался особняком, занимая стол в центре класса. Ей никогда не уделяли столько внимания. Настоящих друзей у нее не было. Кэтрин была ближе всех, но та слишком погружена в себя, чтобы думать о Салли. Теперь же все наперебой выражали сочувствие: «Это ужасно», «Вы же были так близки», «Нам так жаль». Затем пошли вопросы – сначала осторожные, потом все более возбужденные: «Тебя уже допрашивали?», «Говорят, это Магнус Тейт – его арестовали?»

Раньше, болтаясь на периферии разных компаний, Салли слишком старалась понравиться – говорила громко, смеялась неестественно, чувствуя себя неуклюжей и глупой. Теперь, когда все жаждали ее слов, она вдруг растерялась. Ответы давались с трудом. И это только подогревало интерес. Лиза обняла ее за плечи.

— Не переживай, – сказала она. – Мы с тобой.

Салли знала: будь здесь Кэтрин, после таких слов она засунула бы в рот два пальца и изобразила, что блюет.