Книга Тихая ночь, страница 98 – Энн Кливз

В воскресенье он мог бы собрать больше помощников, но испытывал что-то вроде суеверного предубеждения насчет работы в этот день. Во времена его детства в Господень день работать не полагалось. Женщины не вывешивали белье, основную подготовку к обеду завершали накануне. И уж точно никто не трудился на ферме. Сам Кенни не был религиозен, но старые традиции уважал. Если бы Вилли еще жил в своем доме, ему не понравилось бы смотреть на мужчин, пересекающих холм в воскресное утро. Старик регулярно посещал церковь в Мидлтоне – кто-нибудь из прихожан заезжал за ним каждое воскресенье. Одевшись в потертый костюм, Вилли всегда ждал у двери дома. Кенни гадал, водят ли его теперь в церковь из дома престарелых. Надеялся, что да.

Поэтому в понедельник помощников будет меньше – у всех своя работа. Но если несколько овец пропустят, можно вернуться за ними позже. Эдит взяла выходной, чтобы помочь. Кенни был благодарен за это, зная, что она копила отпуск для поездки на «большую землю» к рождению внука.

Пришел Мартин Уильямсон. В субботу он открыл «Сельдяной дом», поскольку обычно в этот день было много посетителей, а от Беллы не поступало никаких распоряжений. Но когда она узнала, то пришла в ярость и приказала закрыть галерею и ресторан на всю неделю. Мартин сказал, что не против, если ему продолжат платить, и с удовольствием поможет со стрижкой овец. Его легкомыслие удивило Кенни – он думал, Мартин и Родди были вроде как друзьями. Но, возможно, это просто его манера все воспринимать с шуткой. Еще прибыла компания пенсионеров с Анста – они содержали небольшие фермы ради удовольствия. Они явились в полном составе, стояли теперь у дома в одинаковых кепках и комбинезонах, вспоминали былые времена, а собаки тяжело дышали у ног. Кенни видел, что старики рады прийти – стояла прекрасная погода, да и приятно чувствовать себя полезными.

Хотя он точно знал, как действовать на холме (опыт у него был богатый), он спросил их мнение и серьезно кивал, когда они советовали лучший маршрут. Эдит вышла из дома в комбинезоне и сапогах, с собранными в хвост волосами. За последние солнечные недели она загорела, и на лице осталось светлое пятно от челки. В руке она держала посох, которым пользовался еще отец Кенни.

В последний момент появился Питер Уайлдинг. Они уже начали подниматься по тропе, когда он догнал их.

— Мартин сказал, чем вы заняты. Не нужна еще одна пара рук?

— Конечно, – ответил Кенни. – Чем больше, тем лучше.

И правда, чем больше людей, тем легче собрать всех овец, меньше шансов, что кто-то ускользнет. Но Кенни так и не проникся симпатией к этому человеку и жалел, что тот пришел. Писатель казался ему каким-то паразитом – явился сюда, только чтобы потом описать увиденное. Первая капля дегтя в этот день.

Второй стало на краю Пропасти Биддисты появление Переса с молодой парой. Они не мешали овцам – Кенни с остальными гнали животных в противоположную сторону, – но отвлекали. Он надеялся, что хотя бы на сегодня сможет забыть о человеке, висящем в сарае на причале, и изуродованном теле Родди Синклера.

Пока остальные выстроились вдоль оврага, чтобы начать загон, Кенни подошел к Пересу. У молодых людей было альпинистское снаряжение. Кенни не понимал зачем – если нужно спуститься, почему бы просто не пройти по травянистому склону? Они ж молодые и крепкие.