Книга Тихая ночь, страница 18 – Энн Кливз

Лежа в постели и рассматривая солнечные блики на потолке, Фрэн старалась не поддаваться обманчивому ощущению благодати. После первой ночи с Дунканом она тоже испытывала эйфорию – и чем все закончилось? Оказалось, что все время, пока они были женаты, он спал с женщиной, которая годилась ему в матери, и выставил Фрэн полной дурой. От одной мысли об этом все внутри сжималось. Легкий ветерок из открытого окна колыхнул занавеску, и Фрэн мельком увидела толстую черную овцу, жующую траву в нескольких шагах от дома. Занавеска снова опустилась, и Фрэн постаралась выкинуть из головы образ Переса.

После ухода от Дункана она испытывала искушение вернуться в Лондон, к друзьям, к анонимным городским улицам, где никто не знал о ее унижении. Но нужно было думать о Кэсси. Девочке почти шесть, и здесь, на островах, у нее куда больше свободы, чем было бы в Лондоне. К тому же дочка имела право общаться с отцом. Да и сама Фрэн полюбила Шетланды, несмотря на суровость островов, поэтому сняла небольшой дом в Рейвенсвике – на зиму, чтобы дать себе время решить, где хочет поселиться. Три месяца назад она его купила. Теперь она связала себя с Шетландами. Но вот связать ли себя с Джимми Пересом? Слишком много серьезных решений сразу.

Безопаснее сосредоточиться на провале вечера в «Сельдяном доме». Она толком не знала, чего ждала от открытия выставки, но точно надеялась на большее. Даже отчаянные попытки Родди Синклера создать праздничную атмосферу не спасли от разочарования. Полупустой зал. Лишь горстка друзей пришла разделить с ней радость. Она так долго мечтала показать свои работы, что теперь чувствовала себя обманутой. И что запомнится людям? Не искусство, а истерика какого-то странного типа.

Но даже это разочарование, детское «так нечестно», не могло помешать мыслям снова вернуться к Пересу. К их первому, неловкому поцелую с привкусом кофе. К изгибу его спины – именно такой, какой представляла ее Фрэн, к позвонкам под пальцами…

Зазвонил телефон.

Решив, что это Перес, Фрэн соскочила с кровати и босиком прошла в гостиную, служившую еще и кухней. Фрэн собиралась сказать ему, что на ней нет одежды. Это его распалит. Так ведь? Она еще так мало о нем знала. Платье, в котором она была на открытии выставки, валялось на полу. На столе – кофейник с гущей на дне, два стакана.

— Алло, – произнесла она низким, соблазнительным голосом.

— Все хорошо, Фрэнсис? Голос звучит так, будто ты простужена.

Белла Синклер.

«Она обвинит в провале меня, – подумала Фрэн. – В том, что на открытии было так мало людей. Если бы выставлялась одна Белла, зал был бы полон».

— Все хорошо, – ответила она. – Просто устала.

— Мне нужно с тобой поговорить. Можешь приехать? Который сейчас час? Полдвенадцатого. Приезжай на ланч как можно скорее.

Чего она хочет? Фрэн понимала, что это глупо, но запаниковала. Белла умела внушать тревогу. Может, ей нужны деньги? Компенсация за организацию вечера и отсутствие продаж. А денег у Фрэн не было. Но, конечно, она подчинится.

— Может, встретимся в кафе «Сельдяного дома» в половине первого? – осторожно предложила она.

Ей нужно время, чтобы одеться и доехать.

— Нет, – нетерпеливо отозвалась Белла. – Не в «Сельдяном доме». Здесь, у меня. Как можно быстрее.

По дороге в Биддисту Фрэн пришла к выводу, что надо было настоять на своем и перенести встречу. Если она восхищается работами Беллы, это еще не означает, что у нее нет своего мнения. Раньше ее считали решительной, уверенной в себе. Но то было в прошлой жизни – с работой, друзьями и Лондоном. Теперь она художница, пытающаяся найти свое место в здешнем мирке. Проезжая мимо «Сельдяного дома», она размышляла, что сказали бы о Пересе ее подруги из редакции журнала, поэтому даже не заметила машины у причала и группку мужчин у жестяного сарая. Они были частью пейзажа – рыбаки, собирающиеся в море. «Они сказали бы, что он не в моем вкусе, – решила она. – Слишком мягкий для меня. Наши отношения долго не продлятся».