Книга Тихая ночь, страница 10 – Энн Кливз

Продолжая подъем, Кенни мысленно подсчитывал овец. На следующей неделе предстояла стрижка – должны были помочь двое парней с Анста, да и Мартин Уильямсон обещал присоединиться.

Когда он добрался до дома, было уже больше одиннадцати, но Эдит все еще работала в огороде. Она пропалывала фасоль, яростно выдергивая сорняки резкими движениями. Судя по тому, что дело не особо продвинулось, большую часть вечера она провела за компьютером. Услышав Кенни, она подняла голову. Лицо ее выглядело усталым – целый день на совещании в Леруике всегда выматывал.

— Идем в дом, – сказал он. – Комары тут нас живьем съедят.

— Дай только закончить этот ряд.

Кенни смотрел, как она наклоняется над грядками, и думал о ее упрямстве и силе.

— Ты видела того человека? – спросил Кенни, когда она наконец выпрямилась и прислонила мотыгу к стене дома.

— Какого человека?

Эдит откинула прядь волос с лица. Пожалуй, сейчас она выглядела привлекательнее, чем в молодости. Тогда ее лицо было слишком худым, угловатым. То, что он чувствовал к жене в те годы, трудно было назвать любовью – по крайней мере, такой, как в кино. Не то что чувства Лоуренса к Белле. Между ними все было иначе – но Кенни с Эдит ладили, и он знал, что все получится. Теперь же, когда жене перевалило за пятьдесят, он иногда смотрел на нее с изумлением – почти без морщин, с ярко-голубыми глазами… Между ними возникла страсть, на которую в годы воспитания детей просто не оставалось сил.

— Какого мужчину? – повторила она, не раздражаясь, а с легкой улыбкой, будто читала его мысли.

— Кто-то бежал от «Сельдяного дома». Должен был пройти мимо нашего.

— Не видела, – ответила она.

Эдит взяла его под руку, и они пошли в дом.

Эдит просыпалась рано. Даже в отпуске или в гостях у детей она вставала раньше Кенни. Он слышал, как она хлопочет на кухне – ставит чайник, потом открывает дверь. Он знал, чем она занята: натягивает сапоги прямо поверх пижамы, чтобы выпустить кур. Работа у нее начиналась только в девять, и они успевали позавтракать вместе. Сам он вставал с трудом, а Эдит в это время года и вовсе почти не спала. Часто, просыпаясь ночью, чтобы сходить в туалет, Кенни чувствовал – она лежит с открытыми глазами. Густые шторы не помогали – белые ночи сбивали ее внутренние часы. Так они действовали на некоторых людей.

Если Кенни не спал, то становился раздражительным, мысли метались. Эдит же просто бледнела, никогда не жалуясь на усталость и не пропуская работу. Однажды он уговорил жену взять у врача снотворное, но таблетки делали ее вялой, и она перестала их принимать. Он радовался, когда дни становились короче и она возвращалась к обычному состоянию.

Эти полчаса за завтраком Кенни ценил особо. Пока он умывался и одевался, Эдит успевала заварить чай, и по дому разносился аромат поджаренного хлеба. Сейчас Эдит была в душе – слышно было, как наполняется бак.

Она управляла центром помощи для пожилых и инвалидов. Кенни все еще трудно было в это поверить – его Эдит отвечает за бюджет и персонал, ездит на совещания в Леруик, элегантная, с собранными в пучок волосами. Она обучала весь шетландский персонал правилам ухода за пациентами. Кенни поражали сила и решительность жены. Такси и автобус привозили стариков со всех островов. Иногда она упоминала их по именам, и его потрясало, что некогда крепкие, грозные люди теперь стали беспомощными и слабоумными. «И я таким стану? – думал он. – Буду коротать дни за бинго?»