Книга Очень плохие вдовы, страница 89 – Сью Хинсенбергс

Поднявшись в банкетный зал, вдовы заняли место у дверей, как и подобает тем, кто встречает гостей. Пространство заполнялось скорбящими, и Падма переместилась к стене. Она разглядывала зал и взвешивала все «за» и «против» решения перебраться в кабинет Хэнка. Ее кабинет больше, но его расположен в более удобном месте. В этот момент на экране появилось изображение Хэнка, когда ему было около тридцати – как Падме сейчас. Здоровый, мускулистый мужчина на спортивной площадке. Без рубашки. С копной волос. Широкая улыбка. Кубики пресса. В этом фото было столько жизни, что трудно было осознать, что Хэнка больше нет.

— Простите… Вы же Падма, не так ли?

Падма обернулась и увидела высокую стройную женщину, показавшуюся ей смутно знакомой, в элегантном белом топе без рукавов и черной юбке-карандаш, которые восхитительно соединялись широким кожаным поясом. Наряд, который Падма никогда не рискнула бы надеть на себя, однако на этой женщине все смотрелось идеально.

— Я Сабрина Куомо. Мы встречались на похоронах Дэйва Брэнда.

Сабрина протянула руку, и Падма пожала ее.

— О да. Примите мои соболезнования.

— Спасибо. Я знала этих ребят и их жен чуть ли не всю жизнь. Наши дети ходили вместе в школу. Как же жаль терять еще троих дорогих друзей… – Сабрина поморгала абсолютно сухими глазами и покачала головой. – Все четыре мушкетера погибли.

— Гм-м-м, – кивнула Падма. – Постойте. Разве четыре? Хэнк, Андре и Ларри. Простите, но кто четвертый?

— Дэйв, конечно же. Дэйв Брэнд. Вы же его знаете. На его похоронах мы с вами и встречались. Эти четверо были неразлейвода.

— В самом деле?

Падма вспомнила, как из любопытства спросила тогда, в своем кабинете, знал ли Хэнк техника по игровым автоматам. Она могла поклясться, что тот ответил отрицательно. Может, эта женщина ошибается…

— Посмотрите на фото – видно же, что они давно дружили.

Падма взглянула на слайд-шоу и была ослеплена ярким снимком, на котором были все четверо друзей. Хэнк – его она знала. Двух других запомнила по фотографиям на подставках рядом с цветами. Прошло по меньшей мере лет двадцать с тех пор, как был сделан этот снимок, но Падма ясно видела, что мужчины на нем все те же. А четвертый – его она сопоставила с той фотографией из складского шкафа – Дэйв Брэнд, тот самый красивый техник.

Техник по игровым автоматам, которого Хэнк, по его же утверждению, не знал…

Фотография сменилась. Те же четверо, лет пятнадцать назад, стоят рука об руку на доке; солнце ласкает лица, а ветер играет в волосах – и у каждого в руках связка рыбы.

Падма пришла в замешательство. Она вновь прокрутила в голове тот разговор с Хэнком. Разве она не прокомментировала большой наплыв гостей на похоронах? И она ведь говорила, что Дэйв Брэнд наверняка был классным парнем? А что же ответил Хэнк? Точно она не помнила, но он явно не подтвердил, что знал его лично.

На следующем фото снова были все четверо, на этот раз в смокингах, снято не так давно на свадьбе. Потом – снова они, в джакузи с сигарами в зубах. На футбольном поле с детьми. На пляже – уже с женами. Совсем недавнее фото явило Хэнка, которого она уже знала, – облысевшего и с наметившимся брюшком. Они стояли в обнимку с Дэйвом перед грилем с гамбургерами. Оба улыбались на камеру, совсем как лучшие друзья. Эту фотографию могли снять совсем недавно, даже в прошлом месяце. Как такое вообще возможно? И зачем Хэнк соврал?