Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 18 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Тут я понял, что он задумал, а поняв, застыл от страха. Я попытался встать, но не смог. Все, что я мог, – это лежать, не отрывая взгляда от щели в полу. Дикс поставил ногу на ступеньку. Я уже чувствовал его руку на своем горле, одеяло на своем лице и свое предсмертное удушье… Как вдруг далеко на дороге послышался топот лошадиных копыт.

Дикс тоже его услышал, потому что замер на лестнице и повернул свое злобное лицо к двери. Конь скакал по длинному холму за мостом, мчался так быстро, словно в его седле сидел сам дьявол. Ночь была суровой и темной, замерзшая дорога – твердой, как кремень; я слышал, как звенят подковы. Тот, кто ехал верхом, то ли спасал свою жизнь (или нечто большее, чем жизнь), то ли просто спятил. Я услышал, как его конь влетел на мост и с грохотом промчался по настилу.

И все это время Дикс висел на лестнице, держась за ступеньку, и слушал. Потом он мягко спрыгнул на пол, натянул сапоги и встал перед огнем. Его лицо – его новое лицо – светилось злобной отвагой.

В следующее мгновение конь остановился.

Я услышал, как всадник нырнул под удила, как его подкованные железом башмаки заскрежетали по замерзшей дороге; потом дверь распахнулась, и в комнату шагнул мой дядя Эбнер. Я так обрадовался, что у меня сдавило сердце и перед глазами все поплыло.

Стоя у порога, дядя окинул комнату быстрым взглядом и сказал:

— Слава богу! Я успел вовремя.

Он с такой силой провел рукой по лицу, будто что-то с него стирал.

— Вовремя для чего? – спросил Дикс.

Эбнер оглядел его с ног до головы, и я заметил, как напряглись мускулы на широких дядиных плечах. Потом он оглядел Дикса вторично, а когда заговорил, голос его звучал как-то странно:

— Дикс, это ты?

— А кто же еще, по-твоему? – спросил Дикс.

— Может, сам дьявол, – ответил дядя Эбнер. – Ты знаешь, как выглядит твое лицо?

— Плевать, как оно выглядит! – сказал Дикс.

— Итак, с этим новым лицом мы набрались смелости.

Дикс вскинул голову.

— Послушай, Эбнер, я сыт по горло твоими выходками. Ты загнал коня до полусмерти и ввалился сюда… Что, черт возьми, с тобой такое?

— Со мной все в порядке, – тихо ответил Эбнер. – А вот с тобой, Дикс, что-то чертовски не так.

— Дьявол тебя побери! – сказал Дикс, и я увидел, как он смерил дядю Эбнера взглядом.

Дикса удерживал не страх – страх покинул это существо; я думаю, его удерживало своего рода благоразумие.

Глаза дяди Эбнера загорелись, но голос остался тихим и ровным.

— Какие сильные слова, – сказал он.

— Отойди от двери и дай мне пройти! – крикнул Дикс.

— Не сейчас, – ответил мой дядя. – Сперва я должен кое-что тебе сказать.

— Так скажи и отойди от двери!

— Куда торопиться? До рассвета еще много времени, а разговор будет долгим.

— Никаких разговоров не будет! Мне нужно сегодня вечером съездить кое-куда, поэтому отойди!

Дядя Эбнер не двинулся с места.

— Сегодня вечером тебе предстоит более долгое путешествие, чем ты думаешь, Дикс, – сказал он, – но прежде чем отправиться в путь, ты выслушаешь, что я хочу сказать.

Я увидел, как Дикс привстал на цыпочки, и понял, о чем он мечтает. Он мечтал об оружии, а еще о таких мускулах, которые дали бы ему шанс справиться с моим дядей. Но у него не было ни того, ни другого, и, встав на цыпочки, он начал ругаться – тихими, злобными, испепеляющими ругательствами, подобными взмахам ножа.