Книга Бывшие. Я тебя отпускаю, страница 1 – Даша Черничная

Инга

Ну какая беременность? Мне всего восемнадцать!

Подкатывают истерические рыдания, но я одеваюсь и беру ключи от машины.

— Куда ты собралась? — недовольно кричит отец из своего кабинета. — Уже десять вечера! Снова на тусовки свои?

— К Каринке, па!

Спешно прощаюсь с отцом и сбегаю в гараж. Завожу свою новенькую «Ауди», еду по вечернему городу. Смотрю на стрелку часов, прибавляю газу. Мне нужно успеть до одиннадцати.

На территорию студенческого городка заезжаю за полчаса до закрытия общежития.

— Здравствуйте! — голос срывается, заговариваю с вахтершей. — Подскажите, в какой комнате Фадеев Никита живет?

Бабуля опускает очки на нос и презрительно окидывает меня взглядом.

— В триста восьмой.

Разворачиваюсь и бегу к лестнице.

— Развели тут бордель! — несется в спину.

Проглатываю. Не до этого сейчас.

Перед нужной дверью переминаюсь с ноги на ногу, сжимаю ледяные пальцы в кулак и стучу. Открывает толстенький паренек, кажется, его зовут Леша.

— Э-э-э, привет? — я отмечаю его бегающий взгляд.

— Никита тут?

Парень отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

Захожу на негнущихся ногах. В комнате тусовка: три парня и две девицы, одна из которых сидит очень близко к Никите. Красивая. Презрительно смотрит на меня и криво улыбается.

Что-то внутри больно обрывается от понимая того, что, пока я скучаю по парню, он плевать хотел на меня. Вон преспокойно обжимается с другой.

— Никита, мы можем поговорить? — а мой голос может не дрожать?

— Говори, — отвечает Ник.

— Не тут, — сглатываю и умоляюще: — Пожалуйста.

Пожалуйста, не вытирай об меня ноги, я не переживу этого. Ну ведь ты же не такой. Ты хороший, настоящий. Один из немногих, кто относился ко мне как к обычной девчонке, а не дочери миллиардера. Ты и знать-то не знал, кто я.

Никита сжимает губы — видно, что хочет отказать, но все-таки встает.

— Ни-и-ик, — тянет девица рядом с ним.

— Я вернусь через пять минут, — отвечает и целует ее в губы.

Закусываю щеку изнутри и обнимаю себя. Душа моя скулит, разбитая на части. Может ли быть менее больно? Я ведь не такая сильная, какой хочу казаться, и прямо сейчас я умираю оттого, как кровит все внутри.

Никита грубо берет меня под локоть и уводит в конец коридора. Засовывает руки в карманы джинсов и смотрит ледяным взглядом. Как же так, Фадеев? Что случилось с тобой? Господи, что я сделала-то тебе? Как дурочка влюбилась, а ты так со мной…

— Долго молчать будешь? — в голосе так много холода.

— Я знаю, что в последнее время мы не общались, но ты имеешь право знать, что… что я… я беременна, Никита.

Фадеев выпрямляется, шумно набирает в легкие воздух:

— А ко мне почему пришла? Иди к отцу ребенка, Разина. Если конечно, знаешь, кто он…

Открываю шокированно рот:

— Это же твой ребенок, Никита!

— Хватит лапшу мне вешать на уши. Думаешь, я не знаю, что ты переспала чуть ли не с каждым на нашем курсе?

Громко ахаю:

— Что за бред ты несешь? У меня никого не было кроме тебя.

— Ой, да брось. Перестань изображать невинность. Половина универа обсуждает, как нагибали тебя. А вторая половина подтверждает, что видели это.

Боже, сколько презрения, сколько ненависти в его голосе. Но Никита не останавливается, добивает меня:

— Я думал, ты другая… а ты обычная подстилка. Мерзко, Разина.

Кривится, будто смотрит не на меня, а на помои. И я чувствую себя облитой всей этой мерзостью. Вот как можно уничтожить одним словом.