Книга Сквозь огонь, страница 51 – Евгения Овчинникова

Дома были хозяйка и две младшие девочки; хозяин и двое старших сыновей – на путине.

Пока мать принимала душ, отец быстро нашел общий язык с хозяйкой и дочками. Его голос разносился по всему дому. Девчонок послали в соседнюю избу за самогонкой. Я забралась на полати, легла на старую пахучую шубу. Вернулись девчонки с литровой бутылкой, потом залезли ко мне, шушукались, лукаво на меня поглядывая. Под их шепот и разговоры взрослых я уснула.

Утром отец разбудил нас рано, он хотел добраться домой за день. Скоро должна начаться асфальтированная дорога, сказал он, а по ней быстрее. Мы попрощались с гостеприимными хозяевами. Грибы я подарила девочкам. Отец сделал круг по деревне. Она оказалась довольно большой, с магазинами и школой, с непременным памятником Ленину на площади, по которой прогуливались коровы. Посреди площади была огромная лужа, и рогатые брели в обход. Отец посигналил, потому что коровы остановились прямо перед машиной и грустно смотрели на нас, словно спрашивая, когда же это все закончится.

«Нива» дребезжала по грунтовке не меньше двух часов. Меня тошнило, но я не просила остановиться. Метров за двести до асфальта пробило заднее колесо. Отец чертыхался, проклиная все на свете. Пришлось доставать домкрат, запаску. Наконец выбрались на асфальт. Не бог весть какой, в трещинах и выбоинах, в некоторых местах прерывавшийся той же гравийкой. Но все же машина побежала быстрее, то и дело запинаясь на ямах и вздрагивая на трещинах.

По обе стороны тянулась невыгоревшая тайга. Где-то в ее глубине шла борьба: медведи выслеживали оленей, а те защищались от них рогами, тигры ловили кабанов, ежи вытаскивали мышей из укромных норок, грибы пробивались вверх сквозь полуистлевшую листву, дикий виноград цеплялся к толстым стволам кедров.

Часами мы не видели ни одной машины, кроме нашей, – ни по пути, ни навстречу. «Нива» начала похрипывать, преодолевая подъемы.

— Еще час, и шмыгнем на трассу. Там уже бойче пойдем, асфальт лучше, – сказал отец.

Мы остановились в деревне у дороги. Нашли единственный магазин, совмещенный с кафе. Позади него находился деревянный туалет. Два столика в кафе были застелены клеенкой, липкой от жира. Недовольная официантка принесла нам три стакана чая и с грохотом поставила их на стол так, что чай расплескался. Мы начали доставать пакеты с едой, но, услышав их шуршание, официантка тут же вернулась.

— Со своим нельзя! – мстительно сказала она и не отходила, пока мы не убрали пакетики обратно в сумки.

Мать с отцом засмеялись, когда официантка убралась за стойку и стала двигать там что-то тяжелое. Под грохот и недовольное сопение мы допили чай из граненых стаканов. Отец повертел свой в руках – хотел украсть, он держал такие в гараже. Но мать взяла стакан, поставила на стол и следила, чтобы ни я, ни отец не стащили его у нее за спиной. Она вышла из кафе последней и закрыла за собой дверь.

Мы ехали весь день и часть ночи. Машина шла не «бойче», а так же медленно, как по грунтовке.

— Валера, может, остановимся? Отдохнешь, – то и дело предлагала мать, перекрикивая предсмертные хрипы мотора.

Отец кивал, но не останавливался. Было страшно, но все понимали, что если мы остановимся, то потом не заведемся вовсе.

В ночи миновали стелу на въезде в Гордеев.