Онлайн книга «Сквозь огонь»
|
— Зачем опять притащился? – закричал он издалека. Я оторопела от такого приветствия. Впрочем, все тут же прояснилось. — Я тебе сколько раз сказал «нет»? Хватит ездить! — Отец Михаил, завтра… — Ну чего ты пристал? Не могу я самоубийцу отпевать, не-мо-гу! – С каждым слогом батюшка хлопал себя по груди. Он снял передник через голову и отшвырнул его на поленницу. Передник не долетел, упал в метре от нее. — Вот подружка ее, вместе с детства были, в один день родились, – врал Круглов, взяв меня под локоть. Я вырвалась, с трудом удержавшись, чтоб не двинуть ему. — Я тебе еще раз говорю… — Ну отец Михаил… Покрасневший от злости батюшка вошел в церковь, Круглов – за ним. Я разозлилась на Витьку так, что заскрипела зубами. Вдобавок болели натертые за ночь ноги, поэтому я не могла развернуться и уйти: пешком до дома не добралась бы. Из дома вышла женщина в длинной юбке и с уложенной в пучок на затылке косой. Увидев меня, она остановилась и приветливо улыбнулась. Из церковки до нас донеслась перебранка: Круглов настаивал, отец Михаил упирался. — Вы по поводу Храмцовой? – спросила матушка. — Да, – ответила я. – Отпеть хотим. Матушка перекрестилась: — Может, и согласится. Нехорошо девочку-то так… Она предложила мне войти в дом, но я отказалась и попросила воды. Она вынесла остывший чай в граненом стакане. На дне плавало несколько чаинок. Я присела на чурбан и слушала, как пререкаются внутри. Так. О чем рассказывали ребята? Ах да, темный угол в детском саду. Главная героиня (тридцать пять; хорошо зарабатывает; одинокая) часто наблюдает в окно за площадкой детского сада. Зима, темнеет рано. По периметру ограды светят фонари. И вот однажды героиня замечает, что один из фонарей, в самом дальнем углу, не работает. Его не заменяют. И героиня понимает, что время от времени в темный угол забегают дети и она ни разу не видела, чтобы они оттуда возвращались. И детей на площадке с каждым днем становится все меньше. Чтобы убедиться, что ей не показалось, она ставит камеру и убеждается, что один ребенок зашел в темный угол и не вернулся. Она идет в сад, но там на нее реагируют как на сумасшедшую. Звонит в полицию, там советуют смотреть поменьше ужастиков. Отчаявшись, она следующим же вечером, дождавшись закрытия сада, перелезает через забор и входит в темный угол. Там героиню ждет нечто – ее персональный страх. Пометка: возможно, персональное чудовище – это ее воспиталка в саду. С тарелкой манной каши с комками. В моем поколении много травмированных детсадом. Какая пошлость, черт возьми, черт возьми, черт возьми… Перебранка становилась все тише. Вскоре из церкви вышел довольный Круглов: — Придет завтра. Пошли скорей, пока не передумал. — Как ты его уговорил? — Да нормальный дядька. Объяснил ему, что, может, и не самоубийца. И еще… — Что? — В церкви пол прогнил местами, подремонтирую. И счастливый Круглов пошел к машине, задорно размахивая руками. — А «родились в один день» я тебе еще припомню, – пообещала я его спине. Утром в день похорон пошел дождь, потом распогодилось, но ненадолго. Ветер разорвал серые облака, они летели низко над землей. Того и гляди снова польет. Похороны, вот и дождь. Я надела простое платье, которое привезла с собой, и, повинуясь какому-то подростковому порыву, накинула сверху толстовку с капюшоном. Она застегивалась на молнию, на собачке болтался металлический череп со скрещенными костями. «Очень к месту», – устало подумала я. Волосы собрала в хвост, царапины замаскировала тональным кремом и припудрила. Потом оказалось, что замазанные места выделяются по цвету. Пришлось наложить тон на все лицо и накраситься. Получилось вызывающе. |