Книга Сквозь огонь, страница 33 – Евгения Овчинникова

Тропами мы пришли к двухэтажному зданию, окруженному метровым забором из железной сетки. Витя открыл незаметную глазу калитку, а потом закрыл ее на задвижку изнутри. Знакомые выщербленные бетонные плиты. Новые стеклопакеты поставлены неаккуратно: торчит пена, контур не заделан. Витя повернул за угол, а я засмотрелась на Веру. Она улыбалась мне за стеклом. Это было окно рядом с нашей партой, откуда мы когда-то вместе выглядывали в школьный двор: кто курит, кто с кем целуется, кто сбегает с уроков через заднюю калитку.

— Сашк, ты заблудилась? – выглянул из-за угла Витя.

— Нет-нет, – ответила я, отворачиваясь от призрака в окне. – Просто задумалась.

— Вы, сценаристы, типа такие же двинутые, как писатели?

Вопрос был так внезапен, что я тянула «э-э-э-э…», пока мы не вошли в школу, а там Витя, к счастью, о нем забыл.

В актовом зале сидели не школьники – взрослые люди. Им что-то рассказывал и показывал мужчина в комбинезоне.

— Садись пока, – шепнул мне Витя, а сам отошел вглубь сцены и зашуршал там.

— По предварительным данным, ушли сегодня утром. С момента выхода из дома… – Мужчина в комбинезоне посмотрел на часы на руке. – Прошло семь часов сорок шесть минут. Прочесываем лес по ту сторону сопки. Фото детей скинул на почту. Выезжаем через пятнадцать минут, автобус – как всегда. Проверьте заряд телефонов. Вопросы?

— Компас дадите? – крикнули из зала.

— Да, – ответил Витя. Он спрыгнул со сцены, держа в руках приборы и одежду. – И кто с работы-учебы, подходите, найдем обувь и куртки.

Все в зале встали и потянулись к нему.

— Берем фонарики, батарейки. – Витя раздавал и то и другое.

Включались-выключались фонарики, стучали, сменяясь, батарейки.

— Держи! – Витя кинул мне непромокаемую куртку невообразимой расцветки, такую, которую видно издалека. Потом ушел за занавес и вернулся с кроссовками.

— Подойдут? Если нет, придется домой идти.

Кроссовки подошли. Не успела я понять, что происходит, как нас уже посадили в автобус и повезли.

— Это всё добровольцы? – прошептала я Вите.

— Даже не половина. Детей и охотников много теряется, старики и шизофреники – по весне. Сначала волонтеров было человек десять, потом, как нашли нескольких потеряшек, спонсоры подкинули денег на оборудование, дальше – статьи в газетах, мэр награды вручил. И как-то потихоньку набралось под сотню. Директриса разрешила использовать актовый как штаб.

— И что, находите?

— Почти всех. Одного еле живого старика я сам нашел в марте. У них как кукуха съедет, так идут по тайге бродить… А нашего главного-то не узнаёшь?

— Нет.

— Это ж Рафик, ваш с Веркой друган.

Я присмотрелась и узнала Рафаиля.

В маленьком городке сталкиваешься со знакомыми постоянно. Все друг другу приходятся родственниками или одноклассниками, бывшими или соседями, или просто знакомыми, с которыми видишься каждый день по дороге на работу. С кем служил, с кем рожала, у кого принимала роды, у кого покупаешь рыбу и стиральный порошок на рынке. В маленьком городе люди связаны сетью родства, дружбы, интриг и сплетен. Эта невидимая железная сетка держит крепко, связывает по рукам и ногам и одновременно защищает. А когда ты переезжаешь, тебя больше ничего не держит, но при этом ты становишься человеком без корней. Я так и думала о себе, особенно в первые годы после переезда: вот семя, подхваченное ветром, смытое дождем, принесенное на птичьих лапах на другой край земли.