Книга Сквозь огонь, страница 113 – Евгения Овчинникова

Пришел серый рассвет. Я отважилась заглянуть в палатку к Рафе. Он был жив, держался. Я смочила его пересохшие губы водой, и он, казалось, чуть улыбнулся. С рассветом лес оживился. Запели птицы, засвистели бурундуки. Куковала далекая кукушка. Я спросила, сколько мне жить, и она тут же замолчала. Дождь закончился, ветер тоже, верхушки деревьев не двигались. Я бросилась наверх, к дороге, поскальзываясь и перескакивая через поваленные стволы. Я стояла на дороге и смотрела в хмурое небо до тех пор, пока не раздался рокот вертолета.

Спасатели для начала как следует меня обматерили, потом я отвела их к палатке и помогала тащить на носилках Рафу, потому что их было всего трое.

— Где третий, третий где? – спрашивали они.

— Не знаю, – твердо ответила я. – Папа ушел за дровами и исчез.

Нас отвезли в больницу в Гордееве. Меня отпустили тем же вечером. По холлу ходил туда-сюда Сергей. Встревоженный, взлохмаченный. Я подбежала, обняла его и долго рыдала у него на груди, повторяя:

— Мы ее убили. Мы все ее убили.

Сергей не понимал, о чем речь. Он сам едва стоял на ногах после того, как добрался в Гордеев самолетами, поездом, машиной.

В тот день, когда нас увезли на вертолете, тайфун сделал передышку на несколько часов, а затем разыгрался с новой силой.

Рафа снес себе выстрелом кусок черепа. Круглов подсуетился и добился, чтобы того, как только кончился тайфун, отправили в краевую больницу.

Отец нашелся еще до нашего с Сергеем отъезда. Зацепился за кусты сильно ниже по течению, добрался до какой-то деревни и пережидал циклон у гостеприимных хозяев. Он мог сделать любого хозяина гостеприимным.

Потом он сказал Лёне, что заскользил на склоне и скатился по глиняному берегу в воду. Я рассмеялась, узнав об этом, даже испытала облегчение оттого, что не стала убийцей. Мы с мужем переселились в гостиницу, чтобы не встречаться с ним. Сергею я сказала, что не хочу лишних неудобств.

Мы вылетели из Хабаровска сразу, как ушел тайфун. До отъезда мы с Витей помогли Вериной матери сделать небольшой ремонт в квартире. Ремонт был нужен нам с Кругловым гораздо больше, чем самой тете Оле, но она согласилась. Под ревущие звуки дождя и ветра мы обдирали и клеили обои, разводили в пластмассовом ведре водоэмульсионку, белили потолки. Заново покрасили требующий замены деревянный пол. Работали молча, между делом напивались в хлам так, что Сергею приходилось вызывать такси и самому ехать за нами, чтобы довезти Витьку до дома, а меня – до гостиницы. Закончить ремонт мы не успели, но Круглов пообещал, что позовет на помощь Катю или Лену и обязательно доведет все до конца. Я поверила.

Когда мы вернулись в Петербург, жара уже закончилась, настало обычное тусклое питерское лето – прохладное, с короткими дождями. Дети написали по моим рассказам истории. Конечно, чересчур приукрасили. Но в их рассказах то появляется, то исчезает красивая девочка с красными волосами и горящая тайга, на которую в момент наивысшего отчаяния проливаются дожди. Я в этих историях убиваю то медведя, то тигра, то невообразимое лесное чудовище, одновременно горящее и мокрое, из деревьев, глины и воды. Возможно, это не так уж далеко от правды. Во всяком случае, одноклассники детей обращаются ко мне преувеличенно вежливо.