Книга Сквозь огонь, страница 108 – Евгения Овчинникова

У костра никого. Более того, он потух. Несколько холодных углей и зола подернуты серым. Дровяная куча исчезла. Видимо, Рафа ушел за дровами и не вернулся. Или вернулся, но без них. Тогда где они оба? Я покрутилась на пятачке с кострищем, заглянула во вторую «спальню». Там валялась коробка с патронами. Я вдруг осознала, что мы в тайге, в самой настоящей тайге, где водятся медведи, рыси и тигры, и они, в отличие от Веры, живые и реальные и никуда не исчезли из-за циклона.

В лес вела примятая трава и сломанные сухие сучки. Надеясь, что Рафа с отцом ушли именно в том направлении, я отправилась за ними. Но едва очутившись в лесу за лагерем, сразу пожалела об этом. Разумнее было бы сидеть и ждать вертолета, а не таскаться по тайге. Наверняка зверь пошел наверх. Когда поднимается вода, зверь идет наверх. Так говорил отец. Поэтому я по памяти направилась к дороге. Уже скоро серая лента с белым пунктиром появилась в просвете между деревьями.

Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Я потянулась за телефоном посмотреть, который час, но он разрядился. Сергей наверняка еще вечером увидел новости и пытался нам дозвониться. Мы с отцом были недоступны, и я отчетливо представляла себе, как муж, волнуясь, ходит по гостиной и потирает лоб большим и указательным пальцами.

С того места, куда приводила тропа, открывался вид на перевернутый грузовик посреди дороги. Вид с холма был грандиозным. Река внизу текла быстро, словно от кого-то убегала или за кем-то гналась, бурная, недобрая. Водовороты появлялись и исчезали. Два ряда машин и деревня на том берегу казались заброшенными, будто люди исчезли отсюда несколько лет назад, хотя не прошло и суток. Окна домов смотрели черными провалами прямо в душу. Я заметила движение на одной из крыш и вздрогнула от страха. Из-за печной трубы вышла кошка. Наверное, заметила меня, потому что замерла и долго смотрела в мою сторону, а потом просеменила по ребру крыши, спустилась по водостоку на низкую крышу сарая или дровяника, спрыгнула с нее и исчезла.

Со вчерашнего вечера вода еще поднялась. Сейчас она касалась колес отцовской машины. Я на всякий случай заглянула в окна других машин. Рафа мог уйти спать в одну из них, не выдержав холода. Нет, никого.

Направилась дальше по трассе, но Рафы с отцом нигде не было. Предчувствуя недоброе, я развернулась и почти побежала к тропинке, которая вела в лагерь. Ветер подгонял в спину. По лицу, груди и спине стекали капли дождя. Но я не мерзла, спасало волнение. Дождь был противный, но теплый. Он тянулся с неба как клей.

Послышались голоса. Мне показалось, что их несколько, и я бросилась в чащу, путаясь в тяжелой высокой траве, с которой мне на ноги лилась вода. Дальше стояла стена кустов. Пришлось закрыть лицо, чтобы продраться. Тайга снова сомкнулась надо мной, крики стали слышнее. Это звал на помощь отец. Я заметалась, пытаясь понять, откуда идет голос, но не смогла и наудачу побежала вперед, вниз по сопке, прислушиваясь.

Я увидела их у лесного родника. Дождевая вода стекала в него, и мутный ручей скатывался в распадок. Рафа лежал на спине, раскинув руки и ноги. У его головы сидел отец. Рядом валялась отцовская двустволка.

— Саш, Сашка! Услышала!

Я подбежала к ним.

— Ты куда подевалась? Я в лагерь за тобой ходил.