Онлайн книга «Вернулся в прошлое, когда всё ещё стояло»
|
Очнулся от того, что водитель резко затормозил. Виктор вздрогнул, глянул в окно — нужная остановка. Он поднялся, шагнул к выходу и спрыгнул на мокрый асфальт. До общежития было два шага. Он шёл, засунув руки в карманы, и чувствовал, как тело ноет от усталости, а в голове всё ещё гудит после больницы. День, начавшийся с тихого серого утра, перемолол его целиком, но оставил внутри странное чувство — не пустоту, а что-то вроде твёрдой, спокойной уверенности: он успел. И с отцом, и с матерью, и с Марусей, которая не дала ему рассыпаться. У самого входа он остановился. На ступенях, прислонившись к перилам, стояла Люда Соколова. Виктор узнал её сразу — по осанке, по красивым ногам, сейчас обутым в средний длины каблук, по тому, как она стояла, чуть выставив бедро и скрестив руки. Она смотрела прямо на него, и во взгляде её не было ничего хорошего: ни привета, ни улыбки, только холодная, выжидающая собранность. Он невольно замедлил шаг, но не остановился. Усталость притупила осторожность, и страх, который ещё вчера заставил бы его свернуть в сторону, теперь едва шевельнулся где-то в глубине. — Нестеров, — сказала Люда, оттолкнувшись от перил. Голос у неё был ровный, почти ласковый, но под этой лаской Виктор расслышал натянутую струну. Она пошла ему навстречу — не торопясь, виляя тазом, и каблуки её выстукивали по асфальту чёткий, уверенный ритм. — Соколова, — отозвался он, останавливаясь. — Решила меня у входа подкараулить? — Подкараулить? — она приподняла бровь. — Скажешь тоже. Я ждала. Есть разница. — Ну да. Одно — это «подкараулить», другое — то же самое, только вежливо. Люда хмыкнула, но глаза её остались холодными. — Нам нужно поговорить, — сказала она, останавливаясь в двух шагах. — Серьёзно. Виктор окинул её взглядом. Она была в джинсовой куртке, накинутой поверх белой майки, в белых атласных штанах, обтягивающих бёдра, и в тех самых чёрных каблуках. Даже сейчас, после бесконечного дня, он отметил, как она хороша — той злой, опасной красотой, от которой веет не теплом, а обещанием неприятностей. — Поговорить? — переспросил он. — Можно. Только я иду в общагу, я весь день на ногах. — Значит, я иду с тобой. Она не спросила. Она поставила его перед фактом и, развернувшись, направилась к дверям. Виктор вздохнул и пошёл следом, чувствуя, как с каждым шагом в груди просыпается то самое, что он испытал в день возвращения: тёмное, голодное любопытство пополам с азартом. У дверей их остановила Изольда Павловна. Вахтёрша выглянула из-за стекла, уже открыла рот, чтобы сказать что-то строгое — про поздний час, про посторонних, — но взгляд её упал на лицо Виктора, и она осеклась. — Нестеров? — Она прищурилась. — Ты чего такой? Случилось что? — Отец в больницу попал, — сказал Виктор коротко. — Я только оттуда. Лицо Изольды Павловны изменилось. Строгость сползла с него, как вода. — Ох ты, господи. Живой? — Живой. Ушиб, сотрясение. До четверга даже не связаться с ним.— Ну, держись. — Она покачала головой. — А это кто с тобой? — она кивнула на Люду. — Одногруппница. — Виктор глянул на Люду. — Ей приспичило обсудить лекции. Ненадолго, Изольда Павловна. Пропустите, пожалуйста. Вахтёрша поджала губы, переводя взгляд с Виктора на Люду и обратно. Потом махнула рукой. |