Онлайн книга «Лучший друг. Я тебе не удобная»
|
Она не успела договорить. Марат сделал один неуловимо быстрый шаг. Он не тронул ее, но его огромная фигура нависла над Дианой так угрожающе, что она инстинктивно отшатнулась, едва не упав. — Закрой свой рот, — прорычал он. В его голосе клокотала такая первобытная ярость, что зазвенели стекла в окнах. — Еще одно слово в ее адрес, и твой отец потеряет всё. Я разорю его компанию за сутки. Диана побледнела как полотно. — Марат… ты не можешь… — пролепетала она. — Я могу всё, — ледяным тоном отрезал он. — Ты была удобным фасадом, Диана. Красивой картинкой для партнеров. Но от одного взгляда на Леру у меня сносит крышу так, как тебе и не снилось. Она — единственная женщина, которую я хочу. Она мать моего наследника. И она — моя будущая жена. А теперь пошла вон из моего дома, пока я не вызвал охрану. Слова Марата упали в звенящую тишину. Диана смотрела на него с нескрываемым ужасом. Она поняла, что перед ней не успешный бизнесмен, а одержимый зверь, готовый разорвать любого за свою самку. Она схватила сумочку и, спотыкаясь на шпильках, вылетела из квартиры. Дверь захлопнулась. В пентхаусе повисла оглушительная тишина. Я стояла, прижав руки к груди, по моим щекам текли беззвучные слезы. Мои старые раны, все мои комплексы — всё это только что было уничтожено. Публично, безжалостно, навсегда. Марат медленно повернулся ко мне. В его черных глазах бушевала буря. Он подошел, обхватил мое лицо своими огромными, горячими ладонями и заставил посмотреть на себя. — Ты слышала меня, Лера? — хрипло выдохнул он, стирая слезы с моих щек большими пальцами. — Ты единственная. Никто больше не имеет значения. Я не ответила. Я просто подалась вперед, впиваясь в его губы поцелуем, в котором отдала ему всё — свою прощенную боль, свою любовь и всю себя без остатка. Поцелуй вышел мокрым от слез и злым. Марат зарычал, подхватил меня под бедра и впечатал спиной в стену у двери. Халат разъехался сам, пояс развязался, и он оказался прижатым к моей голой коже, к животу, к груди. Он отстранился на секунду, посмотрел вниз, на всё это, и выдохнул так, будто его ударили. — Ты без белья, — сказал он, как обвинение. — А ты неделю делал вид, что тебе всё равно. — Не всё равно. — Он прижался лбом к моему лбу. — Я думал, ты меня ненавидишь. Я ждал. — Я тебя ненавижу, — подтвердила я и укусила его за подбородок. Он засмеялся — коротко, низко, впервые за неделю, — и вошел в меня сразу, без подготовки, стоя, придерживая за бедра. Я вскрикнула ему в шею и вцепилась ногтями в затылок. Было жестко, тесно, почти без замаха, и от этой сжатости я срывалась на каждом толчке. — Сильнее, — выдохнула я. Марат послушался. Он вколачивал меня в стену так, что с полки в прихожей что-то поехало и упало. Его пальцы впились в мои бедра, оставляя синяки, дыхание рвалось из груди, и это было не про нежность. Это было про «моя», сказанное телом громче любых слов. Но кончать так, стоя у двери, было слишком быстро, слишком мало. Марат выскользнул, подхватил меня на руки и понес на кухню. Поставил на столешницу, развел колени и опустился перед ней на корточки. — Марат, — пискнула я, глядя на него сверху. — Я не закончил, — сообщил он и притянул меня к краю за бедра. Он положил мои ноги себе на плечи и прижался ртом. Медленно, тщательно, как будто у него было всё утро. После жесткого темпа это было почти пыткой: язык двигался мягко, обводя, задевая клитор ровно настолько, чтобы я скулила и ерзала по столешнице, а он удерживал меня за бедра и не давал отодвинуться. Слезы на щеках высохли и стянули кожу. |