Онлайн книга «Из рода монстров»
|
Я занимаю табурет подле него, ёрзаю, устраиваясь поудобнее на жёстком круглом сиденье, и обдумываю его ответ. По-честному, план, составленный мной в Норланде – зайти в паб, посмотреть, не удастся ли мне словить слухи о местонахождении сестры, – казался гораздо проще, когда передо мной не сидела целая комната громадных местных уроженцев. Меня раздражает то, что я предполагала, будто деревенские просто… поговорят со мной. Что они с готовностью исполнят приписанные им роли, как было бы в случае с Перводочерью и Мэнор-рождённой. Человеком выше их по статусу. Так вот как я о себе думаю? — Полагаю, мы можем поговорить, – наконец, отвечаю я. — Поговорить? – лениво переспрашивает Киллиан. Он делает знак бармену – тот послушно подходит к нам, всё ещё одаривая меня взглядом, полным сомнений. На один ужасный миг я думаю, что он меня узнал либо собирается вежливо попросить меня покинуть заведение; однако если бармен и не жаждет обслуживать женщину, все его опасения исчезают, когда Киллиан со звоном выкладывает на стойку горсть монет. Бармен ворча сгребает деньги и мгновением позже ставит на их место две высокие кружки эля. Я подношу кружку ко рту и делаю нерешительный глоток. Вкус одновременно терпкий и пустой, как срезанный кинжалом ячмень, – алкоголь согревает. — Да, – говорю я Киллиану, пожимая плечами. – Вы сказали, что мы друзья. А друзья разговаривают, разве не так? – когда он не отвечает, я наклоняюсь ближе, опёршись одной рукой о барную стойку. – Почему бы вам не рассказать мне о своей семье? Он мгновенно отстраняется, будто отдёргивает руку от горячего чайника. — В таком случае я предпочёл бы не разговаривать. Но по какой-то причине – возможно, из-за того, что я сама чувствую себя уязвимой, а может, потому что хочу, чтобы он тоже испытывал здесь дискомфорт, ощущал себя пойманным в ловушку внутри себя, как я, – на этот раз я не следую его желаниям. — Почему бы вам не взглянуть на это с моей стороны? – давлю я. – В моей провинции появляется таинственный незнакомец, который отказывается предоставить какую-либо информацию о своём прошлом, своей семье, а вскоре после этого пропадает Перводочь… – я делаю ещё один глоток эля, наслаждаясь его горечью. – Кто-то может решить – вам есть что скрывать. Пальцы Киллиана сильнее сжимают ручку кружки. — Под «все» вы подразумеваете себя? – спрашивает он. Он больше не смеётся; на смену веселью приходит солдатская осторожность, расчётливый ледок появляется в его взгляде, словно он оценивает опасность, которую я для него представляю. Я выдерживаю его взгляд. — Я считаю, вы куда выше статусом, чем притворяетесь. Вы заявляете, что вы караульный, и тем не менее разговариваете со мной как равный – вы ничего не можете с этим поделать. Кем бы ни были ваши родители, вы обладаете дерзостью, которая намекает на то, что вы куда выше в пэрстве, чем какой-то там Румяный. Лицо Киллиана остаётся каменным, не меняется, но щека у него дёргается. Едва заметный спазм; тем не менее это придаёт мне уверенности в том, что могу надавить сильнее. — Это связано с вашими шрамами? Он быстро отворачивается, уставившись в кружку с элем. Я чувствую, что мой удар пришёлся точно в цель, словно у него на щеке была нарисована мишень. Он излучает обиду, дышащую ненавистью, раздувшуюся от предательства. |