Онлайн книга «Из рода монстров»
|
Пока что Фолки приняли меня достаточно гостеприимно – они меня кормят, дают мне одежду из гардероба пяти сестёр Крессиды, прогоняют посетителей, что жужжат вокруг Облачного Аббатства как мухи – и пусть я пока его не обнаружила, но уверена, что у их благотворительности есть свой предел. Что скоро я его превышу и тогда… что? Нет больше Норланд-Хауса, куда можно сбежать, никакие ухажёры больше не сделают мне предложение руки. Остаётся лишь информация, которую я раскрыла, и Мэноры всячески стараются не допустить, чтобы я её распространила. Даже бабушка Крессиды, чья милость – единственная причина, по которой я не попрошайничаю на улице, отказывается разговаривать со мной на тему чая. Моя единственная попытка поднять этот вопрос в день моего приезда в Облачное Аббатство закончилась тем, что она довольно прохладно заявила, что я что-то напутала. И она ясно дала мне понять, что в доме Фолков нет места для путаницы. Тогда я задумалась над тем, чтобы просто сообщить новость о верескоцвете людям – позволить ей распространиться среди народа, прорасти как сорняку под ногами Мэноров. Но без доказательств и с моей подмоченной репутацией… мне самой мои заявления порой казались слабыми. Так что я ничего не сказала. Две недели спустя после падения Норланда я сижу в гостиной Фолков, тыкая иглой в вышивку, когда меня навещает Крессида. Она одета в дорогу, тёмные бархатные перчатки доходят ей до локтя, а шляпка с рюшами всё ещё завязана под подбородком, однако я не могу сказать, собирается она уезжать или вернулась. — Рада видеть, что ты занята делом, – говорит она, наблюдая за мной с порога, пока я втыкаю и протягиваю нить. Когда она ступает в комнату и направляется ко мне, сложно понять, изогнула она брови из сочувствия или с сарказмом. – Ум человека в трауре страдает, если ему нечем заняться – по крайней мере, я пришла к такому выводу. Я отрываю взгляд от работы, чтобы оглядеть её наряд – сплошные чёрные кружева и элегантность: отчуждённый близнец того наряда, что она носила после смерти моего Отца – и меня затапливает чувство вины, словно горячая кровь. Призрак Эсси преследовал меня с ночи Номинационного Слушания, образ её лица во время падения накладывался на черноту за опущенными веками, когда я ложилась спать. Я запомнила её бледной и удивлённой, не верящей в моё предательство даже тогда, когда её тело устремлялось к земле. Порой мне кажется, что я никогда не отмоюсь. Что я гнилой фрукт, срезанный с семейного древа, годный лишь на то, чтобы его выбросили. — Я пришла с тобой поговорить, Мэррик, – Крессида делает ещё один шаг в моём направлении, возвращая меня в настоящее. – Прости, что в последние недели я не могла проводить с тобой много времени. Всё произошедшее… – она наклоняет голову, – мягко говоря, ошарашило. Я пожимаю плечами, от её извинений мне не по себе. — Как ты и сказала, – отвечаю я, отводя взгляд, – мы все были в трауре. — Да, всё так, – продолжает Крессида и меняет тему. – Один из ваших караульных недавно навестил меня, пока я была в Новом Лондоне. Киллиан Брэндон, или, скорее, Моран – помнишь его? Он рассказал чудные вещи про Номинационное Слушание – и то, какую роль в нём сыграла твоя сестра, если ты можешь в это поверить. Кожу жжёт, как если бы под неё мне положили зажжённые угли. «Киллиан». Я не видела его со дня Номинационного Слушания – до меня дошли неточные слухи о том, что отец вызвал его обратно в Кайри, но он стал частым гостем в моих снах, его слова проскальзывали в щель между сном и реальностью и, как запоздалая мысль, оставались со мной по пробуждении. «Переживи сегодня. Тогда, что бы, по твоему мнению, я для тебя ни сделал в прошлом, я сочту твой долг уплаченным». |