Онлайн книга «Обитель лжи и секретов»
|
Однако я отчетливо увидела, что там стоит парень. Лет двадцати, может, чуть больше, в белой больничной одежде. Каштановые волосы, мягко очерченные губы, ореховые глаза, кожа на лице исчерчена рваными линиями шрамов. А самое страшное, что я прекрасно знаю, кто это. Пациент БСМП № 2, волколак с амнезией, Денис Кирсанов. Но ведь мне было шестнадцать. А Дениса я встретила в будущем, только через три года. Это было невозможно. Такого не могло быть! Я уже открыла рот, чтобы крикнуть и привлечь внимание Тимофея… …А потом открыла глаза и столкнулась с тошнотой, жуткой головной болью и неприятной влажностью под носом. До меня не сразу дошло, что это был сон, пусть и довольно правдивый, если не считать концовки. Сон о произошедшем три года назад. Сейчас мне было девятнадцать, я была врачом БСМП и, конечно, познакомилась с Денисом. В больнице скрывался убийца. Марина Исаева, которая могла бы помочь с уликами, погибла. А я потеряла сознание от удара по голове и только сейчас пришла в себя. X. Пушинка Артем Многие люди так или иначе убивают себя, просто по-разному. Кто-то делает это порицаемыми обществом способами – алкоголем или запрещенными веществами. Кто-то растворяется в других людях, полностью наплевав на свою личность и желания. Кто-то загоняет себя, как собака, на работе и в творчестве. Но причины всегда одинаковы. Так делают те, кто хочет забыться. У кого в голове столько дерьма, что его нужно забить чем угодно, лишь бы не чувствовать его. Я всегда прибегаю к первому способу – он самый простой и быстрый. И самый дорогостоящий, но Герман достаточно обязан мне, чтобы оплачивать его десятикратно. Никогда не перестану любить должников. Такие очаровательные, просишь все что хочешь, а они и пикнуть не смеют, потому что знают, что должны… Но я знаком со многими людьми, которые избирают другие пути. Ведьмочка Василиса, скажем, относится к третьему варианту – не ест, не спит, зато работает сутками. А ведь исход у нас обоих будет один. Истощение. Болезни. Может, даже смерть. Как врач говорю. Как жаль, что тем, кто пытается забыться, как правило, все равно. К счастью, существуют и безвредные способы забыться – например сон. Именно этим я сейчас и занимался. Шею ломило от долгого лежания на диване в неудобной позе, в ребра вонзились пустые блистеры из-под чьего-то лекарства, но такие неудобства казались мелочью в сравнении с получаемым удовольствием. Прикрытые веки скрывали от меня окружающий мир, но позволяли полностью погрузиться в мир иной. Не в мир мертвых, нет, хотя есть у него что-то общее с Ирием, в который мне едва ли суждено попасть. То был мир дивных видений, смеси прошлого и моего воображения – проще говоря, сновидение. Спать постоянно невозможно, именно из-за этого многие занимаются саморазрушением, но сейчас, ночью, можно было погрузиться в забытье и без всякого дерьма. Пусть даже неудобство ординаторской этому сильно мешало. Перед глазами мелькали образы, и каждый казался настолько реальным, что хотелось дотронуться до них рукой. Хитрая улыбка на накрашенных темной помадой губах. Взгляд из-под длинных черных ресниц. Маленькие ручки, неумело обхватывающие сигарету или банку пива – я не мог разобрать точно. Ноги в черных ботинках на высокой подошве, бегущие по ярко-зеленой, освещенной теплым летним солнцем траве. Букет полевых цветов, который все те же маленькие ручки прижимают к груди. Сколько в этом приукрашивания? А сколько правды? Может, это и не видение вовсе? Нет, вряд ли. Слишком давно все это было. Слишком давно. Я понимаю это даже теперь. Я слышал девчачий голос, не очень высокий, ближе к альту, но оттого не менее приятный и мелодичный. Слышал, как он что-то говорит. Не мог понять, что именно, но чувствовал, что что-то хорошее. Кажется, меня назвали по имени. А потом голос перешел в смех – веселый, чистый, искренний, как журчание реки за городом. Мне хотелось тоже засмеяться вместе с этим голосом, но что-то будто сковало мой язык, и я не мог сделать этого… |