Онлайн книга «Необычайные истории из жизни людей и бесов»
|
Всякий раз, успокоившись и помолившись, – прочитав свой монолог раскаяния, обращаясь к Господу, мне становилось стыдно. За то, что извожу родных. А ещё, что смею отказываться от того, чем милостиво наградил меня он – Отец мой Всевышний, вдохнувший много-много лет назад – когда мир был до того другим, что сегодня казался сказочным, – в меня жизнь. Обычно в такие моменты я вспоминала мужа, нашу последнюю ночь вместе, наш последний разговор. Он всё спрашивал: «Спишь?» А я всё зачем-то пыталась разглядывать в темноте потолок и говорила, что нет, не сплю. Спать в нашем возрасте получалось всё реже. — И мне что-то не спится. Может, поговорим? Мы проболтали до четырёх утра. Вспоминали прошлое, обсуждали настоящее, говорили так много, как, кажется, никогда раньше. Потом я уснула. И мне снилось детство, а за ним – юность и наша свадьба, рождение сына. Мне снилась вся наша жизнь. Она закончилась с рассветом. В шесть утра, открыв глаза и подумав, что нужно встать в туалет, я обнаружила его мёртвым, лежащим лицом к стене. Я перевернула деда на спину – на его губах застыла улыбка. Как же я хотела верить, что он умер счастливым! Хотела так сильно, что и сама улыбнулась, хотя и осознавала, что его уже нет рядом. Его. Нет. Рядом. И сейчас больше всего на свете я желала снова быть с ним. Пускай даже там, в сырой земле, на глубине нескольких метров. Вдали от старости, вдали от унижения… Но меня прерывает сын. Он снова тут. — Так, мам, давай ванну примем и пока всё, хорошо? Мне уходить пора… Он говорит и действует машинально. Я киваю: разве у меня есть выход? Меня просто ставят перед фактом. Выключаю патефон, сын помогает подняться с кресла, берёт под руку, проводит по коридору в сторону ванной комнаты. Я двигаюсь медленно, едва переставляя ноги, голова опущена, все мышцы напряжены. И вот моё главное испытание: нужно забраться в ванну. Я снова стараюсь сделать всё самостоятельно, и как всегда проигрываю. Мне вновь помогает сын. Он с трудом укладывает моё непослушное тело, берёт лейку душа, поворачивает кран и начинает мыть, грубо отдирать грязь, пока кожа не станет красной. Мне больно, но я терплю. — Потише. Я прошу его чуть слышно, но он меня не замечает. Шум воды заглушает шёпот. Да и всё равно ему. Сыну словно даже нравится: драя меня, он будто вымещает всё своё раздражение, омерзение и усталость. Только здесь он может вести себя так, как хочет. Кожа на голове начинает зудеть, мне хочется чесаться, но я и на это не способна, лишь сижу, склонив голову, и жду, когда всё закончится… Весь этот ад, называемый жизнью. Я слежу за реакцией сына, он не замечает моего взгляда. Его плотно сжатые губы иногда начинают шевелиться, и я читаю по ним беззвучное: сука. Он ненавидит меня, как и вся семья: они считают меня обузой. Моя смерть для них – избавление. А для меня? Заветное желание? Сын давит мне на затылок, чтобы я нагнулась, льёт обжигающей струей на шею, после моет волосы. Наклоняется ниже, и мне слышно, как скрежещут его зубы, как вырываются, подобно выстрелам, слова: — Сука, сука, сука… Он хочет моей смерти. Жаждет её. Будто просит: «Пожалуйста, сдохни. Как можно быстрее. Сейчас. Сейчас же!». Умоляет. Почему я так ничтожна, почему даже не могу отпустить их?… — Сука, сука, сука… |