Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Американцы выиграли у индейцев за счет «великого уравнителя» Кольта. А если брать пищали и кремневые ружья, которые есть сейчас… пока ты выстрелишь, любой индеец из тебя ежика сделает. Чукчи, эвенки, эскимосы, алеуты… вы думаете, это персонажи анекдотов? Это в двадцать первом веке. А тут восемнадцатый, и они лихо дают всем прикурить. Собственно, бóльшая их часть еще и не в курсе, что они чьи-то подданные, и чиновников там прекрасно отстреливают. Закон – снега, прокурор – медведь. Белый. И весьма пристрастный, потому как голодный. Варя с удовольствием бы вложилась в освоение Аляски, но… Время еще не пришло. И на Америку кивать не стоит, через нее тоже возить не получится, у нее там терки с Англией за личную независимость. Так что не поплаваешь. Зато кое-что другое она сделать может. И сделает. Посмотрим, какой там «хехемон» получится при таком раскладе! * * * Наташа сидела на дереве. Платье, конечно, измажется, да и плевать! Саван это, а не платье, вот! И она его ненавидит! И весь этот поганый Смольный! И девчонок, которые только и могут обсуждать учителей! Ах, Китти и Митти влюбились в Виктора и обе вырезали себе на левой руке его инициалы! Тьфу, дуры! Алика переписывается с самое императрицей! И та ей отвечает… примерно раз в год. Тоже дура! Вот бы они все провалились! — Свалитесь, барыня. – Голос под деревом был таким неожиданным, что Наташа и правда дернулась, пискнула и потеряла равновесие. И полетела вниз, но удара о землю не последовало. Ее подхватили сильные руки. — Живая? Вот и ладненько. Ты ли, барыня, Наталья Суворова? — Я, – кивнула Наташа. Портрет ее Тимофей видел, но вдруг? — А маменьку твою как зовут? — Варвара Ивановна. — А дядюшка Иван давно женился? — Так не был он женат. Или в Польше обвенчался? Тимофей мгновенно успокоился. Наташа – та. — Ну, будем знакомы, барыня. Я от матушки твоей, Варвары Ивановны прибыл. Знаешь ты, что мать твоя сюда приезжала? — Нет! – вскинулась Наташа. – Мне никто не сказал! Папенька был, да уехал, а маменька… она меня не забыла? — Она просила Софью Ивановну тебя позвать, да та отказала. Батюшка твой запретил… То, что процедила девочка, Тимофей предпочел не услышать. Барышни таких слов не знают. — Письмо тебе от матери. Когда захочешь ответить, на нем же и напишешь, я передам. Наташа схватила маленький бумажный треугольничек и тут же развернула его. «Милая моя доченька! Прости, что не стала сразу бороться за тебя – была не в силах. Лекарь приказывал мне лежать, чтобы не потерять ребенка. Сейчас у тебя есть братик Аркаша. Человек, который передаст тебе мое послание, принесет мне ответ. Если ты не хочешь жить в Смольном, я готова забрать тебя с собой. В противном случае видеться нам не дадут, твой отец не желает верить в мою невиновность, а я не в состоянии убедить его. Подумай, время пока есть. Если решишься – крепко молчи и о письме, и обо всем случившемся. Мой человек даст тебе знать, когда. Я же приму любое твое решение. Благослови тебя Бог. Мама». Наташа перечитала раз. Второй. Посмотрела на Тимофея. — Это правда? Что братик? — Да, Наталья Александровна. Барыне плохо было, говорят, чудом во время родов не померла, неделю в память не приходила. — Ох! — Как пришла в себя, там уж… на ноги встала, решила уезжать. |