Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Мадемуазель Мари подошла сбоку, кашлянула, чтобы привлечь внимание. — Позвольте вас проводить к Софье Ивановне, ваше превосходительство?[49] — Да, конечно. Мужчина чуточку ссутулился. Мари разглядывала его и находила, что внешне он собой хоть и не слишком хорош, но и не дурен. Светлые редеющие волосы с обильной сединой, высокий лоб, острые и ясные голубые глаза, тонкий нос и упрямый подбородок. Фигура тонкая, но сильная и гибкая, навроде хлыста. Не во вкусе Мари, но для вкусов есть любовники, а муж – это немного другое. Потерпит, ежели что. — Она будет рада вас видеть. И о Наташе вы с ней можете побеседовать, ежели решите забрать дочь. — Ей тут и правда так плохо? — Да что вы! Ваше превосходительство… — Можете называть меня просто – Александр Васильевич. — Александр Васильевич, мы детей стараемся воспитывать любовью и лаской, терпением и пониманием. Давайте я покажу вам классы, в которых проходит обучение, храм наш покажу, с учителями познакомлю… — Буду весьма вам признателен, мадам… — Мадемуазель де Лафон. — Ах, так вы дочь Софьи Ивановны? И помогаете матери в ее нелегком труде? — Я люблю детей, Александр Васильевич. И ежели Бог не дал мне своих, я отдам все свои силы и всю любовь нашим воспитанницам. Они проговорили еще два часа. И когда Александр уходил из Смольного, он чувствовал себя намного лучше. И не думал ни о Наташе, ни о ее истерике, которая была криком маленькой испуганной девочки… Он думал, что надо подать императрице прошение о разводе, а потом в армию. Ну и можно еще раз зайти в Смольный, помириться с дочерью и, может быть, еще раз увидеть мадемуазель Мари. Ежели его прошение о разводе удовлетворят, он сможет жениться еще раз. А ему хотелось бы детей, сыновей, еще дочерей… большую счастливую семью. Очень хотелось бы… * * * Столица Варе показалась ранним утром, в прозрачной, словно акварельной дымке, вдохновенная и романтичная, жестокая и удивительно нежная. Красиво. Промозгло, конечно, но это особенность климата и погоды. С этим или смириться – или не морочить себе голову. И намного чище Парижа, кстати говоря. Видимо, в ЭТОМ Петр Первый решил Европе не подражать, не загрязнять лишний раз Неву. Прозоровские прибыли в Петербург в конце февраля и остановились в меблированных комнатах у баронессы фон Траубе[50]. До «Пале-Рояля» еще было достаточно времени, но и сейчас постояльцам предлагались апартаменты, конюшня, комната для слуг, а при желании и неплохая еда. Княжне не подобает? Варя о таких глупостях и не думала! Что скажет княгиня Марья Алексеевна?[51] Да плевать Варе на чужое мнение, пусть хоть по потолку бегают и попискивают, лишь бы ей не мешали! Что скажет? Если у Вари будут деньги, то ей скажут: «добро пожаловать». А на все остальное ей, простите, плевать! Все, как завещала Скарлетт! Вот будут у меня деньги, тогда я буду леди. А пока денег нет – уйди с пути, порву на тряпки![52] Андрей слегка страдал по этому поводу, но Варя ему сильно задумываться не давала, она обрабатывала его на другой предмет. А что? Заработать же надо? Надо! Вот и нечего тут о мелочах думать! Лучше о важном поговорим! Прибыли, остановились – вперед! Чего время терять? Какие-разэтакие визиты? Ювелир и только ювелир! А именно мастерская братьев Дюваль. И Давыд Петрович Дюваль[53]. |