Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
А потом Дуняша поняла, что непраздна. А вот у барышни Ольги детей пока не было. Может, еще и потому, что муж чаще Дуняшу в укромный уголок тащил, чем к жене наведывался? Ольга это видела, недовольна, конечно, была, Дуняша у нее регулярно то пощечины получала, то тычки, и видела бедная, Ольга б ее обратно в деревню отослала, да муж не давал. А Дуняша и сама б отослалась, ко всеобщему удовольствию. Но барин! Его как раз все устраивало, и затяжелевшую любовницу он пользовал ровно так же, как и порожнюю. Домашней работы с Дуняши тоже никто не снимал, разве что чуть полегче дали – вышивать. В тот день Дуняша отправилась за одним из платьев хозяйки, нужно было кружево на рукаве снять, да и подновить. Барыня, будучи в собрании, зацепилась за что-то неловко рукавом, да так, что манжета порвалась. Надо было манжету отпороть, кружево восстановить и пришить все на место. Сама Дуняша с кружевом не умела, а вот пришить – тут у нее ручки были ловкие. Разговор она услышала через неплотно прикрытую дверь. И то, что велся он по-французски, никак Дуняше не помешало, язык она знала ничуть не хуже своей хозяйки. — …Не хочу, чтобы она родила![16] — Это просто щенок от крепостной девки, таких может быть много. – Голос хозяина был скучающим. Словно он и не о ребенке говорил, а правда о щенке. Дворняжке. — Я понимаю, но я не хочу, чтобы у Дуньки был ребенок вперед меня! Избавься от него! — Прикажу сразу же отослать его в деревню. Действительно, не ссориться же из-за ребенка дворовой девки с женой? Пусть не такой любимой, но с хорошим приданым! — Нет! Сказано это было так, что Дуняша аж обмерла, прижимая ладонь к животу, где недавно впервые зашевелился малыш. Тише, маленький, тише… нельзя нам сейчас… тише! — А что тогда ты хочешь? — Чтобы его вообще не было! — Хорошо. Прикажу после родов от него избавиться, – выговорил хозяин. И так это прозвучало, таким тоном сказано было, что Дуне стало понятно – надо бежать. – Скажу Федоту, он выполнит. А Дуньке скажем потом, что Бог дал, Бог взял. Хотя не понимаю тебя, это всего лишь дворовая девка. Такие, как она, ничего не значат. — Но ты же не хочешь отослать ее в деревню? — Это мой дом, ma chère, и только мне решать, кого тут оставить. — Пусть так! Но я не хочу тут ее отродье! НЕ ХОЧУ!!! — Я прикажу его отослать, – успокоил хозяин. – Не сердись, душа моя; хочешь, закажем тебе новое платье к обеду у Зарецких? — О, конечно хочу!!! Оленька захлопала в ладоши, забывая и про Дуняшу, и про ее ребенка, приговоренного еще до рождения… Как Дуня выбралась из гардеробной, она и сама не помнила. Ноги подгибались, голова кружилась… Будь она барыней, так упала б в обморок, а дворовым девкам такое не полагается. Потому Дуня и размышлять долго не стала. Отдать ребенка на смерть? И дальше терпеть, когда хозяин к ней лезет, и второго ребеночка своего позволить так же извести? И смотреть каждый день, и понимать, и… Дуня не смогла бы. Просто – не смогла! Надо было бежать и бежать, пока она еще двигается нормально, пока сможет уйти подальше, пока лето… благо лето хозяева решили провести в имении. Дуня дождалась, пока они на пару дней уедут с визитом, а дальше все было просто. Собрать немудреный скарб, наврать, что ей разрешили матушку в деревне навестить – и дай бог ноги! |