Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
— Спасибо, Андрэ! Андрей Иванович кивнул. Сейчас понять чужую боль и посочувствовать было легче и проще. Он вспомнил себя еще пять лет назад… ведь ничего не хотел! Пил и спал, спал и пил… разве что Наташа его из этой серой хмари вытаскивала, не девочка – солнышко. А сейчас его течение подхватило и мчит за собой, куда и лень делась? И к вину не тянет, да и зачем? Если каждый день несет с собой что-то новое, интересное, грех его вином глушить! Варенька. И Наташенька. Как будет в России, обязательно зятю отпишет. Нет, не о том, что девочки сейчас в Париже. Просто – узнает, как он там, что делает… Может, и наладится что у Вареньки? Гордый он, Александр, да ведь не нами так заведено, прощать тех, кто кается[142]. Надо так. А то и тебя ж не простят! Обязательно напишет. Сестре он про то не сказал, а может, и зря. И Наташа бы, может, отцу чего написала? Но… сначала не сообразил, не собирался ж в Россию, а потом все как-то рухнуло, завертелось! Господи, помоги сегодня тем, кто в пути! Мы ведь все – в пути. Всю жизнь. От рождения и до смерти! Пожалуйста, помоги! * * * Александр Васильевич посмотрел на небо. Звезд еще не было. Небо было холодным и темным. Согревали только письма, которые полководец носил в кармане мундира, внутри. Поближе к сердцу. Хотя… если честно и перед собой и перед Богом… Дурак он, да? Наташенька ему пишет, дочка, радость его, Суворочка, единственное солнышко и звездочка! И сразу на душе становится теплее, и радостнее, и знает – он не один. И мадемуазель Мари ему пишет. Рассказывает о Наташе, пересказывает последние петербургские новости и сплетни, но это… Дурак он. Потому что влюбиться бы, да и радоваться, а не получается. Не отпускает прошлое. Варя, Варюта, Варинька, его самый удивительный цветок… Единственная женщина, которую он пустил в свою жизнь и свое сердце и которая так жестоко растоптала и то, и другое. Ей не нужно было ничего, только развлекаться. Красивая кукла. Пустая. Глупая кукла. Равнодушная и жестокая. Почему он сразу этого не понял? Или сам что-то не так сделал? Нет ответа. И развода тоже нет. А сердце болит, и тянет, и тоскует… и глупости иногда мерещатся, вот бы Варюта была другой… Нет, такого не будет. Достаточно ему! От картечи раны меньше болят, нежели сердечные! Вот закончится война с турком, вернется он в Петербург и еще раз императрице в ноги упадет. Поди, не откажет государыня? Развод и только развод! И спокойная, тихая жизнь, с дочерью. А там и замуж ее выдать, и внуки пойдут, и вообще… найдет он еще свое скромное счастье. Тихое и спокойное. Отчего ж так больно-то? * * * — Поздравляю вас чином капитана! Наполеон вытянулся в струнку. — Благодарю, ваше высоко-прево-сходи-тель-ство! Виллим Христофорович ласково смотрел на парня. А и то – есть за что хвалить! — Не за что! Когда б все, как вы, врага били, давно б мы его в муку перемололи. Служите, капитан Бонапарт, а за матушкой-императрицей не задержится. Она верных и честных любит. Наполеон поклонился – и невольно расплылся в улыбке. Правильно Барбара сказала, здесь жить можно. Хотя что он такого сделал-то? Просто отряд турок налетел, когда войска перемещались на зимние квартиры, а тут случился при пяти небольших пушках Наполеон, ну и смели врага картечью. |