Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Но никто не видел в ее поведении ничего странного. Хотя Летицию за подобное выпороли бы и посадили на хлеб и воду! Интереснее всего оказалась хозяйка дома. Высокая, гибкая, с темными волосами и ослепительной улыбкой, она выбежала вслед за дочерью, увидела карету и всплеснула руками. Потом достала из кармана свисток и свистнула в него. Служанок долго упрашивать не пришлось, выскочили из дома, засуетились, а женщина подошла к Летиции и улыбнулась. — Леди Барбара. Sei madre Napoleone? Летиция кивнула. Итальянский был ужасным, но был же! Хотя Летиция отлично говорила по-французски. — Sì, signora. — Benvenuti! И Летиция почувствовала, как ее отпускает внутреннее напряжение. Их тут не обидят. А странности… наплевать! Ее это больше не волнует! Люди без странностей предали их, убили Карло, хотели выкинуть ее на улицу. Пусть ее друзьями станут эти… непонятные, но хотя бы честные и добрые. А странности она потерпит! А синьора Барбара уже тянула ее в дом, быстро говоря что-то на своем языке. Потом остановилась, улыбнулась и вполне серьезно сказала уже по-французски: — Все будет хорошо, синьора Летиция. А Летиция взяла – да и поверила. Правда. Вот теперь – все будет хорошо. * * * Истерика накрыла глубоко вечером. Когда Летиция была искупана, переодета в странное, но удивительно удобное платье, накормлена, причем обед принесли сразу же, понимая, что гостья голодна с дороги, а заставлять ждать… Когда дети уже давно спали в своих кроватках, и приставленные к ним служанки тоже дремали. Вот тогда Летицию и пробило. Она ревела на кровати, всхлипывала, кусала подушку, чтобы заглушить вой, который рвался изнутри, но судороги скручивали тело, ее бросало то в жар, то в холод, слезы текли неконтролируемо… Она сильная! Очень сильная! Но… есть же всему предел! И ее стойкости тоже![125] Как-то все в один миг навалилось на ее плечи! Тут и роды Жерома, и смерть Карло, и угроза нищеты, и неожиданная помощь, и потом… Кажется, тишину соблюсти не получилось, но в какой-то момент ей стало все равно, и Летиция взвыла в подушку, чувствуя во рту вкус собственной крови… А потом от подушек ее оторвали теплые уверенные руки. Обняли, и она уткнулась в плечо синьоры, пахнущее лимоном и почему-то черным перцем. И разревелась еще сильнее, понимая, что она не одна. Что все будет хорошо. Теперь – точно будет. Варя не спешила. Когда прибежала служанка и сообщила, что с синьорой истерика, Варя поспешила к Летиции. Ну, истерика. Бывает, что в этом такого странного или страшного? Еще и похуже бывает! Варя видела, что может случиться, когда человека до края доведут. Вены себе не режет, из окна не прыгает, голову об стену разбить не пытается? Уже хорошо. А что воет… поплачет – и проще будет. Так что своей очереди ждал кувшинчик с горячим глинтвейном, ждали сладости (даже если сейчас не до них, все равно пригодятся), а Варя утешала женщину и думала, что они ровесницы. Если смотреть телесный возраст. А если по уму… Варя моложе. Но у нее совсем другой опыт. И другое восприятие мира. Для нее многое до сих пор похоже на игру, она понимает, что сохраниться и перезагрузиться не выйдет, но… Но! Принять происходящее близко к сердцу у нее тоже не получается. Ей весело, интересно, переживательно, но вот так, чтобы выть, чтобы сердце от гнева и горя заходилось… Варя не знала, что с ней должно для этого случиться. И предпочла бы обойтись без таких экспериментов. |