Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Гриша-то своей барыне писал на русском! Благо грамотен! И то на три слова – шесть ошибок! И не просто на русском, Варя плюнула на все и обучила тех, кто неграмотен, своей скорописи. А что? Тридцать три буквы алфавита, и простые правила, и пес с ней, с пунктуацией! Отлично освоили! Так ей Гриша и писал! И прочесть это… даже если на Корсику занесет переводчика, который знает русский, прочесть вот ЭТО ему будет крайне сложно. Это как с детьми и их речью. Варя-то своих обучала, вот и разбирается, а кто другой? Мама прекрасно понимает, что «аю ойох» – это «хочу горшок», а посторонний человек? Да век не сообразит! И не прочитает, кстати! — Наполеоне, тогда у нас с тобой будет серьезный разговор. Давай ты сегодня отдохнешь, а завтра с утра… — Барбара? Варя потерла лицо руками. Хорошо, сейчас она не в гриме… — Мы можем поговорить и сейчас, но… это ничего не изменит. Просто ты будешь думать всю ночь, а ситуация УЖЕ случилась. Ты не думай, если бы это было срочно, я бы ничего не скрыла. Но… Наполеон подумал пару минут. Наташа подошла поближе. — Наполеоне, ты устал, а мама правда не будет скрывать ничего. Давай лучше ты отдохнешь, выспишься, а завтра, на свежую голову, мы обо всем поговорим? Сыграешь со мной в шахматы? Отказываться Наполеон не стал. Шахматы он любил, так что пара зависла над доской. Варя подумала, что ему еще надо предложить шашки, поддавки и нарды. Но это потом, он сейчас и правда уставший как собака. Вон приехал, пока искупался (одеколоном так облился, что мухи на подлете падают), пока наелся, глаза уже слегка осоловелые. Какие уж тут Корсики и вендетты? Пусть отдохнет мальчишка. Варя поймала себя на жуткой мысли, что… ох ты ж! Так-то Наполеон старше ее, прежней, по годам. А она все равно относится к нему как к младшему. Потому что старше их всех, присутствующих, на две сотни лет! И столько о них знает… Так странно! Наполеон действительно не засиделся. Они с Наташей свели две партии вничью, и он удалился спать. Варя тоже пошла к себе. Впрочем, Наташа навязалась с матерью. — Мам, а можно я завтра с тобой побуду? — Когда мы с Наполеоне разговаривать будем? — Да. — Если он не станет возражать, – вздохнула Варя. – Это ЕГО семейные дела. — Но я же все равно в курсе! — Он об этом не знает. Наташа, я тоже не знаю, как лучше. Ты же читала, что Гриша написал? — Да. И про его отца… скотина этот Стронци! И Къеза не лучше! — Ната! — Мам, а я неправа? — Права. Я бы и похуже выразилась. — А мне нельзя. — Так я уже замужем, а тебе мужа ловить. Вот увидит тебя жених, услышит, как ты ругаешься, и откажется. — Пф-ф-ф-ф-ф! Ты сама сказала: дурак с воза – кобыле легче. — Слышали б тебя в Смольном. – Варя подумала, что с такими замашками у Наташи и правда будут проблемы. Будет она терпеть самодурство мужа? Пьянки? Гулянки? Эм-м-м… Может, потерпит. Недолго. А потом поплачет у него на могилке и преспокойно будет жить дальше. И даже каяться не будет. Какое там убийство? Все сам, все сам, все сорок два раза башкой на сковородку – и опять сам! Но ведь все ж классика! Тебе, Доцент, говорили – не приходить? Да. Говорили – с лестницы спущу? Да. Милый, я тебя предупреждала не гулять? Не наглеть? Не хамить? Ну и… не обижайся! А на дворе-то восемнадцатый век. Ох… Наташа погрустнела. |