Онлайн книга «Графиня Суровая»
|
Это можно сделать. Есть связи – и люди будут. А порядок… Отставной военный, да порядок не наведет? И Гриша задумчиво поглядел на свою единственную руку. Справится. Особенно если в руке зажать что потяжелее. До любого дойдет! Есть ли документы, заметки? Есть! Ну так отлично! Показывайте, рассказывайте, и будем работать! Наполеон смотрел с сомнением, а с другой стороны… а что он теряет? Грант вернули, банк с них ничего не требует, мама не лишится крыши над головой, братьям и сестрам не надо будет голодать или срочно идти работать. А плантация… Если Грегори сможет контролировать Джузеппе, то все может и наладиться. * * * Корсика Грише понравилась. Особенно – море Вот так сел бы да и смотрел. На ласковое, теплое, на такое… домашнее! Это тебе не серый холод Балтики! Здесь море, сразу видно, южное, коварное, но такое притягательное. Прозрачное, лазурное, даже не синее, а невероятно чистого и ясного цвета. Кажется, окуни в него платок, и он станет таким же синим. И сам остров… Солнце заливало его медовыми потоками, и дома казались золотистыми, словно новенькие монетки. Сверкали черепичные крыши, блестели приветливо окна, качалось что-то алое и розовое, названий цветов Гриша просто не знал. Наполеон, который краем глаза наблюдал за русским, постепенно и сам разулыбался: с таким восхищением Гриша смотрел на домики, на рощи деревьев, так очевидно ему это нравилось! А ведь приятно, когда твой дом оценили по достоинству! Не то что во Франции! Там на Наполеона смотрели сверху вниз, а уж про его родину… Что в этом плохого – любить свой дом?! Он немодный? А дом и не должен быть модным! Он должен быть родным! И тебя в нем должны любить и ждать! Но что объяснишь этим парижским снобам? — Красиво тут у вас. Душевно так… — Ду-шев-но? – переспросил Наполеон. Вторую фразу Гриша произнес по-русски. Не знал он этого слова. — Вот тут теплее. Где сердце, – показал Гриша. И Наполеон поверил. И правда – теплее. А неплохой народ эти русские? Вот и дом, и мама, которая увидела в окно, наверное… * * * — Матушка! Летиция обняла сына и прижала к себе. — Наполеоне! А кто это с тобой? — Это мой друг, Грегори. Грегори, это моя матушка, синьора Летиция Буонапарте. Григорий чуточку неловко поклонился. Летиция была удивительно красива, даже сейчас, даже родив тринадцать детей, а траурная одежда только подчеркивала ее хрупкость. В знак уважения к гостю она заговорила по-французски. — Добро пожаловать, синьор Грегорио. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату. Вы погостите у нас? Наполеон улыбнулся, зная, чего стоили матери эти слова. Но гость – святое. Даже если денег не хватает на самое необходимое и лавочник отказывается давать в долг. — Матушка, я не совсем правильно сказал. Грегори не просто друг, он… пойдем, я расскажу тебе, что случилось в Париже. И начну с главного – мы ничего не должны банку. Ты можешь жить спокойно, я все уладил. Надо было видеть, как разгладилось, как засияло измученное страхом лицо женщины. Словно солнышко взошло, и тепло его и Грише досталось. — Наполеоне?! — Да. У нас есть деньги, чтобы вложить их в плантацию, а Грегори поможет все наладить. — Вы разбираетесь в тутовых деревьях, синьор? Грегори качнул головой. — Нет, синьора. Но в порядке – разбираюсь. Все образуется. |