Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
— Как прикажете, ваше высокопревосходительство. — Вот и договорились. Другие просьбы у тебя есть? — Есть одна, ваше высокопревосходительство. — И какая же? Просьбы о деньгах, чинах, званиях Потемкина не удивили бы. Но Наполеон сказал совсем другое: — Вижу свою дальнейшую жизнь и карьеру только в Российской империи, ваше высокопревосходительство. Умоляю… хочу перейти в подданство ее императорского величества. Потемкин расслабился. Что уж… Когда ТВОЙ личный герой – гражданин другой страны, неловко чуточку получается. Надо было думать, как ему подданство предложить. Но ежели сам просит – надо брать! — Таким, как ты, капитан, у нас всегда рады. Служи, хочу тебя успеть еще в этой кампании полковником поздравить. В Канцелярию опекунства я сам отпишу[31]. — Благодарю вас, ваше высокопревосходительство! Отслужу! — Служи, награда последует. Если кто из твоей родни тоже захочет, список дай. Наполеон поклонился и был отпущен восвояси. Потемкин поглядел на Дерфельдена: — Расскажи мне потом подробнее о мальчике, Вилим Христофорыч. А пока – продолжим. Суворов промолчал. Правда… кому ж понравится, когда вот так в твоей дивизии и помимо тебя что-то происходит? Но на Наполеоне чего сердиться? Что он смог бы возразить генералу? Да ничего! А раз так… Все равно отношения между Суворовым и Потемкиным никогда особо не складывались. Двум сильным личностям вообще сложно уживаться в одной клетке. * * * — Что ты о мальчишке знаешь, Вилим? Наедине Потемкин не стеснялся спрашивать, да и разговаривали генералы чуточку иначе. Не то чтобы они сильно ладили, но друг друга ценили, а это главное. — Мальчик, по-моему, из дворянского рода. Он не уточнял, просто сказал, что род его очень древний, как отца, так и матери, кажется, связаны с кем-то из италийских князей. — Ага. Это я учту, – кивнул Потемкин. Так-то Наполеон и сам дворянство может получить, и личное, и потомственное, но… если он УЖЕ из дворян, дело упрощается. — Отец его хотел для второго сына военную карьеру, семья у них не слишком богатая. Он учился в Парижской военной академии, окончил ее… он не француз, а с Корсики. И к нему не слишком хорошо относились. Потому он решил завербоваться в Россию. — Повезло, – прокомментировал Потемкин. – Еще что? — Отец у него умер. Семья вроде как решила все продать и переехать в Россию, жить дальше. — Еще лучше. — Вроде как у них тут какие-то старые друзья есть, они и подсказали, и помогли переехать. — Не знаешь, кто именно? — Не спрашивал. Но письма он им писал, это было. Потемкин кивнул. Ну, ежели нужный человек УЖЕ с Россией связан, так чего ж плохого? Пусть и живет, и служит… кстати! Можно с матушкой императрицей поговорить, вот эти, отвоеванные земли все равно после войны заселять придется, пусть она тут, на окраине империи, маленькое поместье Бонапарту пожалует. Поди, заслужит мальчик! Уже заслужил! А что отслужит – так и без сомнения! — В службе прилежен, со снарядами своими всю зиму сидел, думал, прикидывал и так и этак. Сам, на свои деньги испытывал… ко мне пришел, только когда получилось у него все. И то случайно оказалось. Про случай с опоздавшей батареей Потемкин выслушал с удовольствием. — Ишь ты. Налетели! — Как турки налетели, так и полегли. А князь Шаховской пользу в снаряде усмотрел и мне честь по чести представил. |