Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Потом разберемся, сейчас его надо бить, а не расспрашивать! Так и поступили! Нижний и средний лонжементы гренадеры пролетели бегом, добивая, кто под штыки попадется. А по верхнему лонжементу немного прилетело «бонапартой». Не то чтобы специально целились, просто с воды стрелять тяжело. Даже выпускнику Парижской военной школы. Так что… ну, промазали. Но все равно неплохо попали. В живых из пятисот защитников осталось, может, человек триста, и много кто ранен. При виде гренадер, со штыками, турки поняли, что сбежать не удастся, упали на колени и принялись кричать: — Аман!!![23] Увы, русские гренадеры иностранных языков не изучали, оттого услышали не «Аман», а «Обман». Ну а за обман… пока Дерфельден добрался до лонжемента, турок уже поубавилось вдвое. Остатки все же взяли в плен. Второй редут и штурмовать не пришлось. Турки кто бежали, кто массово сдавались в плен. Очень уж это было страшно и непривычно[24]. * * * Наполеону и повоевать не пришлось. Разве что один раз выпалил своим снарядом по пристани, уже из обычной, шестифунтовой пушки. И трехфунтовой хватило бы, но и так – разве плохо? Очень даже хорошо получилось. Никто больше к кораблям и подходить не решился. Оставалось зачищать город и сгонять турок в плен. А что до Наполеона… Пока все это будут делать, он же точно не понадобится? Нет. В подзорную трубу было видно кое-какие улицы города, и, судя по происходящему, турки мечтали только удрать. Побыстрее и подальше. Ну и пес с ними. Казаков отпустить в город, а сам он останется на галере и поспит. А то в таком режиме… Спать хотелось – ужасно. Авось сразу он генералу не понадобится, а как на земле дело закончат, так его и разбудят. Примерно так и вышло. * * * Дерфельден подводил итоги. Одним из самых ценных трофеев оказались пушки. Немного, всего тринадцать штук, но это лучше, чем ничего. Если добавить к имеющимся. Тридцать семь знамен, продовольствие, деньги, пленные – более десяти тысяч человек. И что теперь с ними делать? Понятно, в Россию отправить, но сейчас-то? Дерфельден плюнул и устроил рокировку. Сколько смог турок – приказал приковать на галерах. Пленных освободить, к туркам не подпускать, это ж уже военнопленные, их просто так убивать нельзя, самим пригодятся. Сам Галац душевно пограбили, а потом выставили жителей на все четыре стороны и подожгли город. Не оставлять же туркам? И отправились обратно к Бырладу. Дерфельден надеялся использовать это время с толком. Вот придет от Светлейшего весточка или из Петербурга. А пока – помолчим. А тем временем наверху кипели свои потаенные страсти, командующего генерала Румянцева было решено отстранить от армии и перевести на другую должность. Уж очень они не ладили с Потемкиным. Еще и потому Дерфельден не спешил сообщать непосредственному командованию о чудо-снарядах. А через его голову тоже особо никто не рвался. Князь Шаховской ситуацию тоже отлично понимал. Если сейчас снаряды представит Румянцев, не упрется ли против них Потемкин? Почему? По кочану! По искренней и трепетной «любви» двух командующих! Понятно, одно дело делаем, но в чине капитана можно еще быть только военным, а в чине генерала надобно быть и политиком. Потому – подождем, придержим коней, спокойно перегруппируемся, подготовимся, а там уж и дальше бить турок. Но уже что Светлейший скажет! |