Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Филипп посмотрел на руку мадемуазель, которая лежала на животе. А ведь он о детях не думал. Делал что хотел, так что могут быть последствия. — Но ты же не в тягости? — Я пока точно не знаю, – потупилась мадемуазель. – Может, скоро буду знать! — Вот тогда и будем думать о замужестве! – как ему показалось, удачно вывернулся Филипп. – А пока – прости, дорогая. Я должен обо всем сообщить отцу. — И о нас с тобой? — Э-э-э-э-э-э-э… да, конечно! Вообще обо всем! И с этими словами герой ретировался за дверь, подхватив плащ и шляпу. Ничего, по дороге накинет! Мадемуазель сверкнула глазами, понимая, что ценный экземпляр собирается сорваться с крючка. А ничего! Погоди у меня, негодяй! Никуда ты не денешься, женишься как миленький! Мама уже пошла в атаку! * * * Софья Ивановна де Лафон в это время плакалась в жилетку лично Ивану Ивановичу Бецкому. — Боже мой! Это такое горе! Такой кошмар! Такая милая и добрая девочка, мы ее так полюбили! Подходящий трупик уже лежал в храме. Софья и Мари лично подобрали тело подходящего возраста, вымыли, приодели в приличное платье, даже надушили… ничего, сойдет! Раздевать покойницу точно никто не будет! Сложно в Петербурге раздобыть тело девушки? Ничего трудного, просто заплатите кладбищенскому сторожу, а уж он сам все сделает в лучшем виде. И тело подберет, и вам знать даст – мало ли в столице умирает бродяжек, проституток, побирушек? Считать замучаешься! — Александр Васильевич будет убит этой новостью. – Бецкой мыслил как мужчина. На чьи-то переживания ему наплевать было, но сообщать такое генералу? Который ведет армию в наступление? Которому еще предстоит не один бой? Это гарантированный покойник, а не генерал. Он смерти искать будет, а сколько еще людей рядом с собой положит? И дела не сделает, и сам погибнет… нет, это не пойдет! — Вы еще не писали ему? — Нет, Иван Иванович, я решила сначала поговорить с вами. — Вот и правильно, Софья Ивановна. Молчите покамест, а я поговорю с императрицей. Но думаю, она со мной согласится: пока война не окончена, надобно обо всем молчать. — К-как? — Вот так. Молчать и никому ничего не говорить. Мужчина, когда в бой идет, должен твердо знать: за его спиной его дом, в доме все благополучно, и его там любят и ждут. А вы Александра Васильевича, почитай, единственного близкого человека лишаете. — Не я же! Болезнь! — Это понятно. Но ему о таком знать – нельзя! Сейчас нельзя! — А к-когда? — Когда война закончится. Софья Ивановна, вы понимаете? Женщина кивнула: — Д-да. Но как же… — Бедную девочку надо похоронить. И молчите обо всем! Софья Ивановна разрыдалась пуще прежнего. — Но как же ее жених?! — Жених? — Д-да! История Филиппа Эльмпта была выслушана внимательно. — Я сам с ним поговорю, – решил Иван Иванович. – А вы пока организуйте похороны. Софья Ивановна многословно поблагодарила Бецкого и заспешила обратно в Смольный. Первый шаг сделан. Плохо, конечно, что сообщить нельзя. Но тут лучше не спорить. А и ничего! Подождет Суворов! Тем более что с мелкой мерзавкой стало, Софья Ивановна и до сих пор не знает! Еще как подождет! * * * Что такого интересного в государственной границе? Будочка. Рогатка. Пара солдат. Но почему так хочется плакать? — Барбара? — Мам? — Барыня? Варя стерла капельку со щеки. |