Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Курьер же! От императрицы! Подождет дама! Потемкин тут же конверт и вскрыл! Понимать надо! Мало ли кого он там по углам валяет? Баб – много, а императрица – одна! Доложат ей, что он невнимание проявил, и Катенька обидится. А это нехорошо! Не разгневается, не ругаться начнет, а именно что обидится и расстроится. Этого допускать никак нельзя! — Ты подожди минут пять, дружок, присядь вон, вина выпей… Бокал с вечерним вином со специями, которое Катька уж подогрела, стоял рядом, на столике. Курьер, считай, в последнюю минуту ввалился. Екатерина Скавронская это услышала, но… Орать и выскакивать к Гришке? Вот еще не хватало! Узнает, что она его возбуждающим средством поит, так, поди, шум до небес поднимет! Мужчины вообще такие странные! Требуют, чтобы им в постели дифирамбы пели, а сами даже учиться ничему не желают! И как тут быть несчастным женщинам? Это уж скромно помолчать про прыть и стать! Ладно уж! Одну пилюлю она простит! Хотя стоит эта полезная вещь столько… золотом по весу – дешевле было бы! Ух, мужики! Ничего, дядюшка ей столько всего надарил, она давно свои траты компенсировала! — Благодарствую, ваша светлость. Устал, продрог. Зябко на улице-то… Курьер послушно присел, куда сказано, и сделал глоток горячего вина из кубка. Второй. А потом молча повалился на ковер, корчась в конвульсиях, раздирая горло, в которое внезапно перестал проходить воздух… Дураком Потемкин не был. — КО МНЕ!!! ЛЕКАРЯ!!! * * * Конечно, спасти курьера не удалось. Стрихнин осечек не давал. И Потемкин следующий час выслушивал оправдания Екатерины Скавронской. Она НИ ПРИ ЧЕМ!!! Гришенька понимает, она тут вообще никак! Ни близко, ни рядом! Она просто хотела, чтобы им в постельке получше было, нет-нет, им и так прекрасно, но это снадобье обостряет чувства, вот, она сама готова скушать пилюлю, и Гриша их кушает уже месяц… Банка с пилюлями полетела бы в жаровню – перехватил руку Потемкина его личный медик. Тиман Иван Карлович[90]. — А ну, постой, твоя светлость. — Чего тебе, Иван Карлыч? Медикам Потемкин не грубил, не дурак же! Ты ему сейчас в личность залезешь, а потом перед ним без штанов окажешься. Тут-то тебе и припомнят! Вслух не скажут, но ежели кому клистиры ставили или промывательные давали… нет, не хотелось Потемкину с лекарями ссориться. Урок, полученный в юности, ему на всю жизнь впрок пошел. — Ты мне пилюльки-то отдай, Григорий Иванович. Я их посмотрю повнимательнее, попробую… — Не на себе! — Это понятно. И ты меня пойми, это ж неизвестно какая дрянь, может, она еще какой вред принесла. Хоть знать, от чего лечить! — Ни от чего! Это хорошее средство! – выкрикнула Екатерина. За что и получила затрещину лично от дядюшки. — Дура! В труп ее носом тыкать не стали, просто из уважения к курьеру. Не заслуживает хороший человек, чтобы по его телу сопли размазывали. — Я только из любви! — Вот и я… тоже! Завтра же уедешь отсюда! Поутру – и вон! Екатерина взвыла вовсе уж жалобно. Не то чтобы она так безумно любила Потемкина, но… деньги она любила искренне. И связи. И вообще все, что можно было получить от любовника. Не помогло. Выкинули ее не вовсе уж безжалостно, но оправдаться не получилось. И отослали с утра куда подальше. А Иван Карлович вооружился мышками, которых в Адрианополе было во множестве, и принялся ставить на них опыты. |