Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 30 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 30

Тальбот не хочет быть художественным. Он приехал из Англии, из мира капитализма, и реклама для него настолько же разумелась сама собой, насколько мешала Хоффбауэру. Площадь полна рекламой. Тем не менее гравер позволил появиться на картине всего одной вывеске: на стене одного из домов написано «УКСУС» («VINAIGRE») – так скромно, что почти незаметно. Хоффбауэр прекрасно знал, что брандмауэры в то время были забиты рекламой, иначе он не разместил бы там эту, единственную. Однако он почему-то чувствовал, что реклама не относится к сути площади, не говоря уже о ее идеальном виде. Он как будто стыдился рекламы. Случай Тальбота совсем другой: ему явно нравилось фотографировать пространство так, чтобы запечатлеть как можно больше надписей на стенах. И наверняка он при этом думал о том, что вскоре и его калотипии и распространяющую их монополию будут рекламировать огромные буквы на парижских брандмауэрах. В конце концов, на фотографии, помимо множества коммерческих объявлений, на стенах рекламируются и гравюры, более того, некий Поль Пти старается привлечь внимание прохожих к своим художественным и коммерческим литографиям. Мы на пороге эры тиражирования изображений в промышленных масштабах и опьянения ими.

Город наизнанку

На снимках Тальбота видна площадь большого города, но не хватает самой характерной черты крупных городов – уличного движения. Хотя очевидно, что во время съемки на площади было полно людей. Однако из-за длительной экспозиции их не видно. Они были бы на снимке, если бы стояли неподвижно. Но все они двигались – шли, спешили или просто бродили. Они слонялись, фланировали, как сказал бы Бодлер. Ни у кого из них не было времени остановиться. Поэтому от них не осталось и следа. Точнее, следы у них есть: дома, брандмауэры, реклама, мостовая, тротуар, телега – все указывает на местных обитателей, но сами люди исчезли. Как будто их высосала оттуда невидимая сила. Камера, чтобы быть как можно точнее и достовернее, отфильтровала жизнь из того, что предстало перед объективом, оставив только скелет города. В конце XX века немецкий фотограф Томас Штрут назовет городские пейзажи, которые он снимает так, чтобы на них никого не было видно, «подсознательными пространствами». В Нью-Йорке, Дюссельдорфе, Париже, Риме – в вечно переполненных городах он выжидает момент, когда все становится безлюдным. «Подсознательность» может относиться как к невидимым людям, так и к видимым улицам и зданиям. То, что невозможно увидеть иным способом, – подсознание – воплощено здесь в виде камней и зданий. Но эти здания и камни можно также рассматривать как проявления невидимого сознания, и в этом случае невидимые люди означают подсознание – жители образуют подсознание города.

Несмотря на все свое сходство с фотографиями Штрута, снимок Тальбота от них отличается. Не он намеренно скрыл жизнь от посторонних глаз – это сделал аппарат. В конце концов, существуют же фотографии Парижа, где видны лошади, спокойно стоящие у экипажей, в которые впряжены, – гораздо спокойнее, чем люди, которые из кадра вышли. Фотоаппарат их как будто казнил. На первом снимке Дагера, где изображен бульвар Тампль, у чистильщика обуви на переднем плане есть ноги и сапоги, но, как тут же заметил современник, нет головы, поскольку она двигалась, и запечатлеть ее поэтому было невозможно[104]. Первый же сфотографированный человек был немедленно обезглавлен аппаратом. Аппарат сработал как эшафот. Затвор камеры в свое время даже называли гильотиной. Она «казнит» живое зрелище, которое больше никогда не оживет. Вдобавок после изобретения фотографии название «фотограф» стало применяться и к палачу, управляющему гильотиной[105]. Камера – гильотина. Она «казнит» людей, либо убирая их с глаз долой из-за длительного времени экспозиции, либо – после того, как время экспозиции сокращается – вмораживая их в мгновение. Увековечить – значит изъять из времени. Это делает видимым мгновение, которое вневременно, хотя времени без него не существует.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь