Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»
|
В 1814 году на ноябрьском Салоне в Париже она представила написанную маслом картину (каталожный номер 1412) под названием «Дева»[92] (Une vierge). На том же Салоне свою, также написанную маслом, картину (под номером 1350) представил 27-летний Луи Дагер, ставший впоследствии изобретателем дагеротипии, а также старый знакомый Барбары Банси, все более успешный художник Энгр, выставивший картину «Дон Педро из Толедо» (номер 533), – в 1832 году он напишет еще три версии этой картины. В каталоге Энгр указан как художник, живущий в Риме. Барбара Банси под именем Наннони, урожденная Банси (Мaд[93]), в качестве места жительства указала адрес: улица Дуайен, 3[94]. Как долго она там жила, неизвестно. Можно предположить, что из-за низкой арендной платы она, возможно, жила там до самого начала 1850-х годов, когда улицу и прилегающий к ней квартал стали сносить – так началась реконструкция Парижа, длившаяся почти два десятилетия. Этот квартал, облюбованный художниками, и особенно маленькая улочка, где она жила, пользовались славой – и даже дурной. В романе «Кузина Бетта», вышедшем в 1846 году, Бальзак писал: «Всякий новоприезжий, попавший в Париж <…> заметит, что между калиткой Лувра, ведущей к мосту Карусель, и Музейной улицей стоит десяток домов с полуразрушенными фасадами, о восстановлении которых не заботятся отчаявшиеся владельцы… Улица и тупик Дуайен – вот единственные пути сообщения в этом мрачном и пустынном квартале… Когда проезжаешь в кабриолете по этому мертвому полукварталу и взгляд устремляется в узкий пролет улицы Дуайен, душа холодеет, невольно спрашиваешь себя, кто может тут жить, что должно тут твориться вечером и ночью, когда эта улица превращается в воровской притон и все пороки Парижа под покровом тьмы дают себе полную волю»[95]. Задолго до Бальзака, летом 1801 года, Генрих фон Клейст, описывая окрестности Пале-Рояля, наверняка имел в виду квартал Дуайен, когда писал в одном своем письме: «Я хожу по длинным, кривым, узким, грязным или пыльным улочкам, пропитанным тысячью отвратительных запахов, среди узких, но высоких домов, в которых шесть этажей как бы увеличивают пространство, пробегаю сквозь толпы людей, которые кричат, бегут, задыхаются, толкают, пихают, теснят друг друга, и никто не обижается, смотрю на кого-то, и он на меня, спрашиваю у него несколько слов, он вежливо отвечает, я чувствую тепло, ему скучно, мы искренне надоели друг другу, он рекомендует себя, я откланиваюсь, и стоит нам свернуть за угол, мы уже забыли друг друга, – я быстро иду в Лувр, чтобы согреться у мрамора, с Аполлоном Бельведерским, с Венерой Медичи»[96]. Барон Осман, проектировавший Париж заново, ненавидел и площадь Карусель с ее окрестностями, и квартал Дуайен, и уже в 1852 году, еще прежде чем он был назначен префектом Сены (Préfet de la Seine), ему удалось добиться того, чтобы этот район Парижа был очищен[97]. Но снести квартал, полный закоулков, планировалось намного раньше. 24 декабря 1800 года на соседней улице Сен-Никез пытались взорвать Наполеона, в результате чего Наполеон остался цел и невредим, но несколько человек погибли. Именно тогда Наполеон решил, что здешние лабиринтообразные улицы следует уничтожить, чтобы открыть площадь между Лувром и Тюильри, но далее сноса нескольких домов дело не пошло[98]. Эта улица (на которой жили также несколько продавцов сидра) упоминается как предназначенная к сносу и в путеводителе по Парижу 1823 года[99]. |