Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
— Ты куда? – спрашивает отец. – Ничего не скажешь? — А что ты хочешь услышать? — Твоё мнение. — О чём? Отец разводит руками, ищет поддержки у Ма, но без толку. До чего они оба жалкие. И я не лучше. В сущности, чем я отличаюсь от отца? Он готов нас бросить, но и я вечно убегаю. Говорят другие, решают другие, живут вместо меня тоже другие. А я лишь наблюдаю. Никто. Нет. Собираюсь с мыслями, слушаю вкрадчивое «ш-ш-ш» за висками. Это море. Спокойное крымское море лижет песок. А дальше черешневый сад, и каждая ягода – с кулак. Только мне туда пока не добраться, я слишком далеко, но однажды и мой плот прибьёт к берегу. Обязательно. — Слушайте, я, может быть, жестокая и бесчувственная, но это ваши проблемы, – говорю. – Разбирайтесь сами. Сами напортачили, вот и расхлёбывайте теперь. И не надейтесь, что я стану вроде няньки. Не стану. Но мне этот ребёнок не помешает. И я думаю, что смогу его любить. Не уверена, но… не такие они и страшные, эти даунята. Вполне обычные дети. А другие люди, которые будут пальцами тыкать, мне вообще до лампочки. Я же из придурочных панков, да? И немало ерунды в свой адрес наслушалась. Ничего, не умерла. Пусть любую чушь говорят, нам-то что. Вот. Моё мнение. — Ясно, – говорит отец, – спасибо и на этом. А Ма пристально смотрит, впервые за много дней смотрит именно на меня. — Ты что с собой сделала? – спрашивает. — В смысле? — С волосами. — А, это, – мои пальцы безотчётно хватают и теребят короткую неровную прядь надо лбом. – Постригла чёлку. — Канцелярским ножом кромсала? — Вроде того. Не нравится? — Жуткое уродство. Вот так просто и ненавязчиво вернулась прежняя тактичная Ма. — Возьму у тебя деньги и пойду в парикмахерскую, – говорю. – Сейчас и пойду. — Правильно, – соглашается она. – И хлеба купи. Да хоть цветочек аленький. А вы дальше сами, вам полезно пореветь без свидетелей. И не лукавьте, что взрослые не ревут. Потому что нет никаких взрослых, не существует. Всем одинаково страшно и тошно. И да, Ма, ты верно сказала: всем надо кого-то любить. Иначе просыпаться по утрам незачем. Такие дела. 40 Плеер вращает диск, ботинки шагают по рыхлому снегу. И всё белое вокруг, белое-белое, и словно облака надеты на кроны деревьев, и под ногами – облака. А ботинки у меня замечательные, это да. Держу ритм ударных, прокладываю курс наугад, без цели и ориентиров. Улыбаюсь, как безумная. Это ведь чудо – носить музыку в кармане. Нацепила наушники, и кто-то важный и знаменитый поёт только для тебя. А может, его на свете давно нет, но в твоих ушах – есть. Не просто голос, но и сам человек. Законсервированный кусочек его существования, прожитый в студии или на концерте, когда делалась эта запись. Мой плеер – хранилище времени. Чужого времени, в котором меня не было, но которое принадлежит мне. А парикмахерские мимо, да здравствует великолепное уродство, славься, мир открытого лба и ясного взгляда. Нет у меня настроения лезть в неудобное кресло, глотать синтетические ароматы, терять день, снег и движение. Но кое-что полезное я всё же сегодня сделала. Распахнула дома окна перед тем, как уйти. А ещё собрала по комнатам все иссохшие цветочные веники и отволокла в мусоропровод. Несла, а они сопротивлялись – облетали, ломались, крошились. Прошлое всегда сопротивляется. И Ма будет злиться, выметая дорожку из ломких бурых лепестков и скрученных листьев, но ей не впервой, переживёт. |