Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
— Погоди, – говорит он. – Пообещай, что это не повторится. — Не могу. — Почему? Потому что не вижу смысла в ежедневной школьной рутине. Мелочные придирки Фиги, постная мина классной, примитивная болтовня одноклассников, параграфы, рефераты, темы, проверки и прочая бытовуха – бесполезная суета. Трясина. Потому что у меня была семья. Не вы с Ма, а настоящая семья наших, но они, мои друзья, словно выпрыгивают из самолёта по очереди, как парашютисты. И только я не понимаю, что происходит. Потому что ненавижу Будду, но не способна жить без него. И каждый день думаю: вдруг сегодня что-то изменится, он прогонит Эмани, а я останусь. И знаю, что обманываю себя, но не хватает воли уйти насовсем. Потому что Ма вынашивает больного ребёнка и сходит с ума. И я, кажется, тоже. Не помню, когда в последний раз нормально спала. Каждую ночь являются слюнявые дети с отёкшими лицами и гукающими птичьими голосами. И я должна увести их из нашего дома, только они разбегаются, не даются. Тороплюсь, заталкиваю их одежонку, обувь, игрушки в большую сумку, но всё вываливается обратно. Собираю, запихиваю, утрамбовываю, не успеваю, они вытаскивают, отнимаю, снова складываю, а когда заканчиваю, не могу эту сумку поднять. Из-за кошмаров я выжата по утрам подчистую. Избита. Слаба, как жертва вампира. Потому что… — Ты ничего не знаешь, – говорю отцу. — Это ты ничего не знаешь, – устало отвечает он и отворачивается. — Открой дверь, опаздываю. Теперь я стою у доски. Полиэтиленовый пакет на столбе раздувается белым флагом. Наверняка хлопает на ветру, просит помощи. Так и будет болтаться, никто не снимет. Одноклассники потихоньку оживают, покашливают, опасливо обмениваются шепотками. Они устали ждать. Фига вот-вот потеряет контроль, больше тянуть нельзя: — Отвечайте. Класс снова замирает. Я не вижу их, но чувствую присутствие. Как в цирке перед самым первым концертом, когда мы забрались в подсобное помещение со звериными клетками. Когда в темноте ничего не разглядеть, но кожу покалывает чьё-то пристальное внимание. — Я слушаю. Вы готовились? Губы Фиги почти не шевелятся. Наверное, она боится, что кто-то заметит раздвоенный змеиный язык. Словам приходится протискиваться, поэтому она немного шепелявит. С-с-с-ш-ш-ш. Говорят, если к уху приложить морскую раковину, появится шелест прибоя. Я пробовала, нет там ничего. А сейчас он накатывает сам собой – шелест. — Нет, я не готова. — И что же вам помешало? Интересно, если я тебе скажу, обрадуешься? Вот возьму и вывалю со всеми подробностями: «Елена Алексеевна, мне сейчас не до школы в целом и не до химии в частности, понимаете? Мою подругу совратил отец нашего общего друга, она считает себя испорченной и делает всё, чтобы стать ещё хуже. Я не нужна человеку, которого люблю, а тот, кто хочет быть со мной, не нужен мне. Мама беременна. Когда отец узнает, что ребёнок родится дауном, то, скорее всего, бросит нас, он уже пытался. Она боится и не говорит. И я боюсь. Вы уверены, что мне поможет изучение кислот, щелочей или полимеров?» Что-то хожу по кругу. Сначала отец, сейчас Фига. Тупею. Мысли стали слишком неповоротливыми и шелестят. Нет, шелестели, а сейчас гудит шмель. Низко накатывает, ослабевает и снова накатывает. Может, муха? Веду взглядом по потолку, но он отдаляется, плывёт, прячет мух и шмелей. |