Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
Дети. Но он не был готов, если к подобному вообще можно подготовиться. Я попросила Джима составить компанию, потому что не решилась одна. — Куда едем? – бодро поинтересовался он. — Увидишь. И мы увидели. Маленький сквер за чёрным ребристым забором, ворота на запоре и скрипучую калитку рядом. Никто не остановил, не спросил документы или ещё что. Растрескавшаяся дорожка привела к жёлтому трёхэтажному зданию. Обыкновенному, каких везде навалом, вроде больницы или типовой школы советской постройки. Чуть в стороне, у невысоких тополей с уродливо спиленными ветками, детская площадка: пара качелей, низкая горка, облезлый металлический грибок торчит из коробки песочницы. И ни души. Только картаво крикнула ворона, перелетела с крыши на дерево, да кудлатая дворняга посмотрела глазами мученицы из-под лавки. — Не привлекай внимания, хорошо? Я буду говорить. Джим согласно кивнул, и мы вошли. Длинный унылый коридор с коричневатыми стенами и вытертым линолеумом встретил безлюдными сумерками. В нос ударила тяжёлая смесь запахов лежалого грязного белья, сырости и пригоревшего лука. Где-то на верхнем этаже приглушённо плакал ребёнок. «Ы-а-а-а, ы-ы-а-а-а, – подвывал он, затихал, и снова: – Ы-а-а-а-а». На одной ноте, будто не очень хочется, но надо. — И что?.. – начал Джим, но я перебила: — Давай поищем сотрудников. Мы двинулись на запах еды и довольно быстро наткнулись на дородную тётку в тёмно-синем рабочем халате. Она стояла возле большой раковины в одной из хозяйственных комнатушек и полоскала тарелки в мыльной пене. Рядом, на жестяном столе, высилась гора разномастной посуды. — Куда в грязном?!. – взревела тётка, увидев нас на пороге. Я назвала имя-отчество родственницы Андрея, пролепетала, что нам назначено, и попросила позвать. Она явилась минут через пятнадцать. Этакая высокая мосластая лошадь в деловом костюме. Окинула нас угрюмым взглядом, поджала бледные узкие губы: — Я думала, вы старше. Андрюша сказал, что студенты, но не похоже. — Мы из медколледжа, – соврала я. – Первый курс. — Студенческие билеты с собой? — Ой, а мы не взяли. Не подумали, простите. Длинное скуластое лицо родственницы стало ещё мрачнее. — К детям не пущу, – жёстко отрезала она. – Можете посмотреть через стеклянную дверь. Вообще мы такое не разрешаем, у нас не выставочный зал, но Андрюша сильно просил. Пять-десять минут, не больше. Вас это устроит? — Да! Спасибо большое! – обрадовалась я, но она уже удалялась по коридору, с силой впечатывая в линолеум плоские подошвы. Обернулась, недовольно вскинула руку, и мы бросились догонять. И вот мы втроём стоим возле двери в игровую комнату, разглядывая через стекло детей лет пяти-шести. Их не больше десятка. Вялые, малоподвижные, словно опоенные снотворными каплями. Я ловлю себя на мысли, что наблюдаю не за человеческими существами, а за червяками в банке: они копошатся на ковре без всякого смысла, путаются в собственных конечностях, будто случайно трогают рассыпанные цветные кубики, замирают, издают слабые протяжные звуки. Девочки и мальчики с плавающими зрачками и невнятными, неуклюжими жестами. Слюнявые, сопливые, искривлённые. Родственница Андрея тоже замечает брезгливую гримасу Джима. — У нас детки с разными диагнозами, – с вызовом говорит она. – Ребят с синдромом Дауна в этой возрастной группе трое. Вас ведь они интересуют? |