Онлайн книга «Любовь и зомби»
|
А как прошёл слух, что и для нас приют организовали, понял я: пора сушить пятки. Мы чипироваться несогласные, нам это противно до невозможности, и тошно, и чешется. Ибо сказано: в прививках басурманских и чипах – код зверя, ртути пары ядовитые, отрава сатанинская и нарушение прав и свобод личности. Кто чипирован, тому в природу ход заказан. Не примет Матушка дитя порченое с клеймом на мягком месте, нашлёт трясуницу, стригучий лишай, синюху и пустой карман. Ох, и не хотелось покидать место прикормленное, коробочки обжитые, люки тёплые насиженные! Поплакали-порыдали, да и подались в лес. В лесу благодать такая! Живи не хочу. Так-то, детки. Пока Мамай ваш мордатый и ещё несколько местных жлобов не отловили нас и предупреждение не сделали. Птичку божию любой обидит, крылышки перебьёт, клювик выкрутит против часовой… Что – короче? Детишкам рассказываю, не влезай. Нам, когда не голодные, торопиться некуда. Мирные мы, никому зла не делаем. Душевные молитвы пользуем, добрые песни хором исполняем для просветления. Всю прошлую ночь просветлялись, глаз не сомкнули. Вон она – рожа, казалось бы, кривая, а знаете как поёт? Подойди, сестра, присядь, все подойдите! Давайте вчерашнюю, про солнышко лесное. А что это ваша девочка кричит и руками машет? Бес в ней, верно вам говорю! Есть у меня средство одно, сейчас… в другом пиджаке, наверное… схожу принесу. Не надо? Ладно, сижу, горло отпусти. Так вот, по делу, значит. Под утро всё вроде нормально было. Как обычно, ничего не мешало небушком любоваться. Только мы не любовались: собирались отоспаться после ночных бдений. Но тут как грохнет со стороны села вашего препоганого. Погудело сначала немного, погудело, а потом – бах! И дым коромыслом. Братья и сестры мои неразумные кричат: «Серафимушко, научи, что делать, конец света настаёт, селяне сгинут, а кто за их животинкой присмотрит? Курочек, уточек, коровок сберечь надо!» Надо, конечно, но сначала мы в ямках уютно отсиделись, пока дым сходил. Есть у нас ямки заповедные – специально на такой случай. Сами рыли, никто не помогал. А как посветлее стало, так и животинку хотели спасать, только она вся разбежалась… и селян нет. Откуда мне знать, куда делись, говорю же, в ямке я схоронился. С барсуком вместе лежал. А больше ничего не знаю. Ибо сказаны народу свободному слова золотые-волшебные:
— Заодно и меня припомни! Верочка, душечка, узнаёшь этого подозрительного субъекта? — Он это! Он! Куда внуков наших дел, плесень?! На краю поляны стояли две маленькие, но весьма грозные старушки. Были они в одинаковых синих спортивных костюмах с нашивками в виде олимпийских колец на груди, на головах – лыжные шапочки-петушки. Одна – сухонькая – держала в руках лыжную палку, вторая – упитанная – выставила перед собой средних размеров огнетушитель. Обе смотрели гневно, словно пытались испепелить взглядами старика Серафима. — Женщины, я вас не знаю! – возмутился тот. – Мамай, шубись! Они же эти, получеловеки трухлявые! Братья, хватайте их, наших бьют! |