Онлайн книга «Любовь и зомби»
|
— Где мы? – недоумённо спросил Вадик. – На помойке? — Почти, – сказал Мамай Саныч. – Куда ж они зашухарились? А, вот же! И он прыгнул в кусты. Что-то встрепенулось, кинулось прочь, завязалась борьба. — Путти, путти! – вопил, извиваясь и размахивая руками, крохотный человек, которого Мамай Саныч выволок из кустов, брезгливо держа за ворот. – Я т-тебя! Т-ты у меня! Кыш! — Остальные где? – спросил Мамай Саныч. — А… ну, спрятались. Путти, больно! — Скажи, чтоб вышли. Отпущенный на свободу человечек рванул в лес. Через пару минут из кустов полезли зомби: лохматые, грязные, с перекошенными мятыми лицами. Вика вскрикнула, Илья и Вадик приготовились к драке. — Спокойно! – произнёс Мамай Саныч. – Это свои. — Чего пришёл, Мамай? – спросил сутулый старик с крючковатым носом и красной щекой, которую раздул флюс. – Мы тут гостям не рады. — Бомжи! – осенило Вику. – Вы… вы же в городе жили, рядом с комбинатом. Я вас знаю. — А ты, девочка злая, помолчи давай, – недружелюбно сказал старик. – Никакие мы не бомжи. А свободные люди. Поднебесные. Ибо алкаем спасения тела и души во имя Матушки Природы и Синего бога. Остальные бомжи закивали. Было видно, что все алкают. — Вы зачем колбасу разбросали? – спросил Мамай Саныч. – Всех собак из деревни сманили. Я же предупреждал. Не трогать. Договор был. Нарушаете, да? — Ничего не нарушать, нет, – возмутилась косоглазая тётка в драной дублёнке. – Охота в лесу можна всякая. Заяц бьём, ёж бьём, суслик бьём. А собака – друг человека. Бьём, когда ничей. — Ты, Мамай, нам не насяник! – крикнул рослый молодой бомж, беззубый и с оторванным ухом. – Давай оссюда, пока мы боблые. Стоп тебя селти съели, стоп ты сдох, стоп ты сто лет сусек не ел, стоп блохи у тебя свылялись везде! — Хватит, Арсений, – остановил его старик. – Ибо нет подвига в поношении недруга твоего, а токмо через благость природную спасёмся. Знаешь ведь. Нрав у тебя, Арсений, неукротимый. Смирения в тебе мало. — Ну и сё? – надулся бомж Арсений. – Сё он присёл? Сё надо? — Я пришёл с миром, – важно изрёк Мамай Саныч. Бомжи обдумали это заявление и начали потихоньку расходиться, занимая свои места на обжитой поляне. Сняли с огня почти выкипевшую похлёбку, принялись есть, обжигаясь и подвывая. Большинство сразу залегло на матрасы, кое-кто – валетом. — Тут у вас ничего странного не происходило? – спросил Мамай у старика. – Никто к вам не приходил подозрительный? Я имею в виду, кроме нас. Бомжи потупились, будто их застали на месте преступления. — Ну? Говорите! — Невкусные приходили, – наконец сказала косоглазая тётка. – Много, человека шесть. Мы поймаем и бьём, а он жёсткий. Бежать-бежать кинулся. — Значит, это вы на них ловушку поставили с колбасой? — Не ставили мы, – упрямо ответил старик и раздавил ногой поганку. – Мы никого свободы не лишаем. А если лишаем, на всё воля Матушки. Потому что от неё благость, и дождика сегодня нет, и ягоды вот нашли, с аппетитом съели. Ты, Мамай, уходи, деток забирай своих балованных, мы тут сами как-нибудь перемогнемся. — Серафим! – неожиданно раздалось из леса. – Несём! Поймали! Ух, как вертится! Из леса показались двое крепких бомжей. Они волокли ковёр. Ковёр извивался как живой и всё норовил вырваться из рук. Старик Серафим от огорчения закрыл лицо рукой. Арсений попытался заслонить собой несущих ковёр, но споткнулся и, сделав неизящный пируэт, рухнул в траву. |