Книга Элегии родины, страница 60 – Айяд Ахтар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Элегии родины»

📃 Cтраница 60

— Как вы сказали? Аквапанна?

— Ой, простите. А как надо произносить?

Что я вообще делаю? Если я буду ее оскорблять, чем это мне поможет? Я заставил себя засмеяться и обернуть все в шутку.

— На самом деле Ахтар, но у вас получилось достаточно похоже. А то, знаете, меня как только не называли – и Ираном, и Йодой.

— Йодой? Это здорово, мистер… Ах-тар, правильно?

Намек на теплоту в ее голосе придал мне уверенности.

— Да, – ответил я, отправляя теплоту в обратный путь.

— Так чем я могу быть вам полезна?

Я объяснил ситуацию – застрял в Скрэнтоне с неожиданным ремонтом, потом спор, необходимость вернуть машину. Напомнил про полученное мною письмо с предложением увеличения кредита. Я надеюсь, сообщил я, что предложение еще в силе.

Слышно было, как она стучит по клавишам. Потом пауза.

— Вы не против, я поставлю разговор на удержание? – спросила она.

— Конечно, – ответил я.

Вернулась она с хорошими новостями. Ее начальник утвердил повышение кредита на две с половиной тысячи долларов. Оно вступит в силу немедленно для оплаты ремонта. Я слушал, как она тараторила условия нового соглашения. Мне сообщалось то, что я уже знал: на баланс моей карты – что-то севернее пятнадцати тысяч, – теперь будет накручиваться двадцать два процента. Я мог бы съездить на такси к местному акуле-ростовщику и сэкономить денежки. Когда она отбарабанила стандартные условия, я глубоко ее поблагодарил и повесил трубку.

Откровение (своего рода)

Я вернулся на восемьдесят первое шоссе, направляясь на юг, и сразу по въезде в штат Нью-Йорк у меня зазвонил мобильник. Звонила мама, она тревожилась. Отчего я вчера не позвонил? Я извинился, рассказал, что была неприятность с машиной. Волновать мать я не хотел. Но отец услышал о неприятности и взял вторую трубку.

— Что там было с машиной?

— Головная прокладка вылетела.

— Ведро с гайками. Я ж тебе говорил – выброшенные деньги.

— Я помню, па.

— Сколько с тебя содрали?

— Пусть тебя не волнует.

— Сколько?

— Милый, ответь ему, – попросила мать.

— Народ, все путем.

— Прокладка может хорошо влететь, – сказал он.

— Так и было. Но вы все равно не переживайте.

Он не отставал:

— Бета, ты просто мне скажи, во что тебе все обошлось. Мы можем помочь.

— Все нормально. Люди, ради бога, я знаю, что вы хотите помочь. Вы мне и так здорово помогаете. С этим я должен разобраться сам.

— Ладно, – тихо сказала мать.

Отец тоже был тих.

Я мог протестовать сколько влезет, но я все равно знал: они слышат в моем голосе нужду, слышат беду. Я знал, что они хотят от меня еще что-нибудь услышать. Но что им рассказать? Что я растерян, разорен, что ощущаю постоянное унижение и враждебность в той единственной стране, которую вообще знаю; в стране, где я все меньше ощущаю себя своим, сколько бы я ее ни узнавал? А смысл рассказывать? Мой отец увидел бы в этом шанс процитировать Тони Роббинса или Роберта Кийосаки, стал бы меня поучать, что единственные препятствия, которые стоит воспринимать серьезно, – это те, что воздвиг на своем пути я сам. Мать все это время молчала бы, и это молчание стало бы раздражать отца, он бы разошелся и в конце концов перешел бы к обвинениям. Потом, оставшись одна, она бы мне перезвонила и стала бы соглашаться, жаловаться, сочувствовать, обещала бы мне, что будет больше молиться за меня на ночь, – и, конечно, напомнила бы мне, что если мне нужно какое-то время пожить вне города, моя комната всегда для меня свободна. Ложные упреки, как бы ни были они правдивы, и тщетная нежность, как бы ни была она утешительна. Нет, не было смысла.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь