Онлайн книга «Элегии родины»
|
Разводка Позвонили из ремонтной мастерской. Замена прокладки будет стоить девятьсот долларов. Денег у меня не было, но была карта с остатком по кредитной линии, которого как раз хватало. Уже лет пять как минимум я перебрасывал остатки, запрашивал новые кредитки, обналичивал чеки низкопроцентных ссуд, которые получал по почте, чтобы покрыть более высокопроцентные займы. У меня был календарь со сроками всех платежей, поскольку у некоторых карт, что я с собой носил, не было функции автоплатежа. А один пропущенный платеж повышал ставку до двадцати пяти процентов, которая при кредитном лимите в десять тысяч долларов равнялась двумстам долларам накапливающегося долга в месяц. Накопившийся у меня к этому моменту долг суммарно приближался к пятидесяти тысячам долларов. В «Автосервисе Марека» я появился ближе к вечеру. На дорожке стоял высокий худой мужчина с узкими глазами и редеющими волосами – лет за пятьдесят с виду. В зубах он держал сигару и внимательно смотрел на трех молодых белых женщин в пижамах, неспешно прогуливающихся с колясками на другой стороне улицы. — Блядские наркоманки, – буркнул он, когда я подходил. – Кишат в округе как тараканы. – Он вытащил сигару изо рта. – Чем могу быть полезен? — Я за своим «саабом-900». — Головная прокладка. Ага. Это насчет вас, значит, мой племянник звонил. Уже заканчивают. — Ваш племянник? — Патрульный, который вас на обочине нашел, помните? — Да, конечно. Извините, не знал. Я видел, что ему неприятно стало, что пришлось мне объяснять. И от моих извинений – тоже. А мне не понравилась его реакция. Бросив последний сердитый взгляд на женщин на той стороне, он снова сунул сигару в угол рта. — Меня зовут Джон, я владелец, – сказал он сквозь зубы. – Слыхал, что вы из Египта, – добавил он, ведя меня по подъездной дорожке к своему офису. Я был в недоумении. Если уж что было ясно в моем разговоре с его племянником, так это что я не египтянин. — Я не из Египта, я из Милуоки. Хотя мои родители из Индии. — Правда? — Имя египетское. Но на самом деле я там в жизни не бывал. И никто из моей родни тоже. — Значит, вы такой же беспородный, – сказал он, подхихикнув, – как все мы. В помещении за столом сидела женщина – с виду латиноамериканка, – и говорила по телефону. Джон показал на раскрытую папку у нее под локтем. Она подвинулась и отклонилась, давая ему возможность эту папку взять. — Держу, – сказал он, обратив внимание, что я приметил его быстрый взгляд в ее вырез. Он отвел меня к своему столу в маленьком офисе, где стены были почти полностью увешаны лентами со школьных конкурсов, вымпелами команд, газетными вырезками, постером Байдена с выборов восьмого года, изображениями центральной зоны первичных женских половых признаков (блестящая влажная вульва раскрыта, влагалище обнажено), и наконец – большой репродукцией с изображением Центра Мировой Торговли до его разрушения: вид с парома, входящего в порт. В самом центре все еще стоящих башен было закреплено другое изображение: портрет человека с узким лицом и щелками раскосых глаз. Над этой картинкой витало распятие, и над крестом, там, где Пилат прибил табличку «INRI»[18], на фоне желтого знамени плыли слова «Никогда не забудем». — Да, значит, вылетела прокладка. Нам повезло – у нас тут за углом большой магазин запчастей, и у них была эта деталь для двигателя девятисотки – что не всегда бывает. Иногда бывает нужно подождать. Но, в общем, хорошая новость – перебирать двигатель не придется. Плохая новость – охладитель попал в катализатор, и его нам тоже пришлось заменить. |