Книга Элегии родины, страница 104 – Айяд Ахтар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Элегии родины»

📃 Cтраница 104

* * *

Сомневаюсь, чтобы Аша хоть в какой-то момент серьезно рассматривала возможность нашего совместного будущего, но если такое было, если она тоже, подобно мне, мечтательно представляла себе, каково было бы нам пожениться и завести детей, то вряд ли продолжала это делать после нашего разговора. Наши отношения продержались еще два месяца, в течение которых моя к ней привязанность крепчала, а ее ко мне слабела точно в обратной пропорции. Я избавлю вас от описания моих нарастающих сомнений, эпизодов ревности к Блейку, унизительных эректильных сбоев, потоков ночных слез и излияний. Я купил обручальное кольцо с практически чистым брильянтом в полтора карата и попросил Ашу выйти за меня замуж. Дважды попросил. Частично это явное отчаяние (и наверняка я знал это даже тогда) было результатом угасания моей матери. Да, она медленно умирала, но я редко плакал возле ее одра. Тогда мои дни были окрашены нечестивой надеждой, потому что я смотрел на спокойное от морфина лицо матери и видел в мечтах другое, и каждая передышка в медленном распаде моей матери приводила меня в Хьюстон, вопреки нежеланию Аши меня видеть. Ее квартира даже не рассматривалась как вариант, так что я брал номер в отеле – который, я знал, ей нравится, – на другом конце города, переделанный довоенный особняк, далеко за пределами моих средств. Я бронировал номер на две ночи и надеялся, что уговорю ее остаться и позавтракать в номере хотя бы в одну из них.

Финал случился по телефону.

Она рассказала Блейку обо мне, что произвело эффект (как я потом понял – тот, на который она все время надеялась): он тоже сознался в своих изменах, и после примирения со слезами они оба решили прекратить романы на стороне и сосредоточиться на своих отношениях. Она желала мне всего самого лучшего, я чудесный человек и заслуживаю куда большего, чем она может мне дать. Тон был такой, будто она писала все эти слова искренне – или, по крайней мере, хотела писать искренне, – но под этой терпеливой сахариновой интонацией читалось бесстрастие, с которым мне было трудно смириться. Как будто я был просто незавершенным делом, которое надо было закончить, мелочью жизни, которую следовало привести в порядок.

Всего лишь через месяц после нашего разрыва я проснулся в кровати своего детства (той самой, в которой впервые мастурбировал в двенадцать лет и с ужасом видел, как из моего конца извергается молочная жидкость, совершенно неожиданно, и я в убеждении, что безвозвратно выплеснул из себя что-то очень важное, содрал наволочку и попытался собрать эту липкую штуку как можно полнее – на случай, если понадобится для доктора). Теперь я проснулся и встал, и по дороге в туалет вспомнил, что во сне у меня горели руки. Возле раковины я повернул краны и почувствовал неровное, сухое утолщение вдоль пальцев. Повернув к себе ладони, я увидел идущий поперек их пунктир медных пятен. И тут же понял, на что смотрю. В колледже я писал работу об одержимости Шекспира в поздние годы жизни сифилисом ((«limekilns i’ the palm[29]»)) и целый день провел в медицинской библиотеке кампуса, завороженный цветными гравюрами, страницу за страницей показывающими вариации тускло-красной сыпи на ладонях, обычной при этой болезни.

Внизу в кухне отец стоял, согнувшись над кастрюлькой, помешивая смесь чайных листьев, стручков кардамона и снятого молока, которая после отцеживания была его обычным утренним отваром.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь