Онлайн книга «Барбара»
|
Например, о Кристоффере из Хюса – том самом, который служил в работниках еще у г-на Нильса и окунул Байнту в бочку с мочой, – сохранилось предание, как г-н Педер отваживал от него хульдру. Тот Кристоффер сначала служил у фермера Магнуса из Бё (на Воваре). Там к нему повадилась ходить одна хульдра и со временем стала вовсе не давать ему проходу, так что Кристофферу пришлось бежать из Бё. Он перебрался в Мидвов, женился, поселился в Хюсе, и так его потом и звали – Кристоффер из Хюса. Он возил пастора в Бё. Однажды они оба поехали в Бё, и пастор предложил ему переночевать там у него, потому что погода была ненастная и час поздний, но Кристоффер ответил, что не хочет. Пастор принялся расспрашивать, почему он не желает остаться, и тогда Кристоффер признался, что в Бё ему покою не дает хульдра. Пастор сказал: мол, если дело только в этом, то он знает, как ему помочь, – и попросил остаться на ночлег. Затем он велел всем рано лечь спать. Кристоффер ночевал в рокстове, и там горел свет; пастор вошел к нему, немного посидел, затем положил свои перчатки на балку над серединой комнаты и вышел. Прошло порядочно времени, и вот Кристоффер слышит, что входит хульдра: она открывает дверь, но дойти может только до середины помещения, до балки, на которой лежат перчатки. Она немножко походила туда-сюда и ушла восвояси. Рано поутру пастор зашел к Кристофферу и спросил, как прошла ночь. «Хорошо, – отвечает Кристоффер, – она приходила, но дошла только до балки; билась-билась, да так и ушла». «Я так и знал, – ответил пастор, – другой ответ был бы неправдой». С тех пор хульдра не досаждала Кристофферу, когда он приезжал в Бё, но она повадилась ходить к нему домой в Мидвов еще пуще, чем в Бё, так что легче ему не стало. Кристоффер просил ее уйти, но она ответила, что пусть он лучше берет ее в жены: из нее, мол, получится более справная жена, чем из его Камнесиделки (раньше у очага сидели на камнях вместо лавок, поэтому хульдра так и прозвала жену Кристоффера). «Нет, – ответил Кристоффер, – Камнесиделка – Господне дитя, а ты дитя нечистого». Тут Кристоффер снова к пастору: не поможет ли тот в его горе. А пастор спрашивает, почему тот тогда не переселится насовсем к Магнусу в Бё. «Нет, почтенный, – отвечает Кристоффер («почтенный» – это было его словечко), не могу я быть у Магнуса из Бё, ведь он о двух головах». Кристоффер имел в виду, что у того настроение переменчиво. Тогда пастор спросил, отчего он раньше не приходил. Кристоффер ответил, что, мол, между ним и Байнтой кое-что было: он ее как-то раз в бочку с мочой сунул, когда она колотила своего прошлого мужа, Нильса. Тогда пастор посоветовал ему переселиться, и Кристоффер переехал на остров Южный Стремой, в Вельбастэа. Там он какое-то время и пробыл, но и там не заладилось: хульдра увязалась за ним и туда. Кристоффер ничего другого не смог придумать, как приплыть на лодке обратно на Вовар и в третий раз попросить помощи у пастора. Но сделал он это с неохотой, ведь Байнта его не жаловала. Он причалил в Сандавове, ведь к тому времени г-н Педер уже был отстранен от должности и переселился в Сандавов. Они сидели в рокстове вечером одни. Тут пастор попросил Кристоффера лечь в кровать. К рассвету пришла хульдра, но тут пастор оказал ей такой прием: замахнулся палкой и погнал ее прочь, сперва из дверей, потом через тун до самых песков, весь обратный путь до самого Квуйтагроута в Джильяр (на пути к Мидвову) – ему не хотелось встречаться с рыбаками, вышедшими на лов, – а затем начал читать над ней и постепенно заклинать ее, вгоняя в землю. Когда ее голова сравнялась с песком, он встал на нее пяткой и сделал палкой поверх нее надпись. А рыбаки заметили под Хольком хульдровскую лодку с восьмерыми гребцами, которые перевозили ту хульдру. Затем пастор наказал никому не ходить к северу, на пески, пока полностью не пройдет прилив, – и никогда еще ни один запрет так строго не соблюдался, как этот. Потом пастор вернулся к постели Кристоффера и изгнал из него злого духа: самые отчаянные смельчаки в Санадвове, которые не испугались посмотреть, видели, как что-то вылетело сквозь волоковое оконце. Больше Кристофферу ничто не докучало. |