Онлайн книга «Марсель Пруст. Смесь»
|
— Ср. Уровень Восприятия (который меняет эмпирическую внятность мира). Уровню Восприятия эмпирического наблюдения (а иногда изобразительного искусства: Сезанна, Никола де Сталя) в письме соответствует Уровень Записи. 54 Показать вертикальность хайку, которые есть в записях-описаниях-наблюдениях Пруста. Поэтому отличие = фраза Пруста. 55 ЗаписиII, 572 Конструкция со вставками: — Я караулю прибытие Германтов в их двор. — Я вижу весь пейзаж двора — который напоминает Венецию — «…когда окна домов, стоящих почти вплотную друг к другу, выходят на один и тот же двор, каждая оконная рама превращается в картинную»[144] — «на одном полотне замечталась кухарка, глядя вниз»[145] — «а на другом старуха с лицом колдуньи, смутно виднеющимся в тени, расчесывает волосы какой-то девушке…»[146] 56 Сон Прустовский сон очень своеобразный: он вводит во всё пространство романа, отсюда его основополагающая роль – почти «космическая» – но он организован не на ониризме. Он приобщает (служит проводником) к обманчивому сознанию, сознанию беспорядочному, мерцающему, лишенному синтагматической логики и хронологической связности: ни Я, ни Сверх-Я, ни Оно. Взгляд очень ценный, поскольку далеко за пределами фрейдовских штудий. 57 Пейнтер II, 164 # 1 января 1909 год, в Париже снег. Пруст поздним вечером возвращается домой по бульвару Оссмана – читает при свете лампы в спальне, еще дрожа. Селина приготовила ему чашку чая (обычно он пил только кофе); он опускает в чай кусок гренка, подносит размокший ломтик к губам: загадочная радость: он чувствует «смятение», «запахи герани и апельсина», смешанные с «ощущением 57 bis необычайного света и счастья». Воспоминание о саде двоюродного деда Луи Вейля в Отейе. Чай с кусочком сухаря, которым дед Нате Вейль угощал ребенка (летом в 80-е годы), когда тот заходил проведать деда в его спальню. 58 Пейнтер II, 164 Пробуждение непроизвольной памяти → Роман Межу тем это пробуждение описано, метафорически, как Высшее Благо: 1 января 1909 года: Пруст возвращается поздним вечером по заснеженному бульвару Оссмана. Он замерз. Селина хочет приготовить ему чего-то горячего; обычно он пьет только кофе, но на сей раз соглашается выпить чаю: 58 bis роняет в чашку кусочек гренка → размоченный в чае сухарь, которым угощал дед Нате Вейль в Отейе (# 1880): почувствовал «смятение», «запахи герани и апельсина», смешанные с «ощущением необычайного света и счастья». 59 Пруст → Замысел Мадленка и утренний прием у Германтов = как некое Сатори, назовем это лучше не «щелчком», а Сатори (и невозможность писать = эквивалент неразрешенного Коана). 60 Пьер-Квинт, 127 Разновидность Сатори: интенсивное удержание яркости образа трех деревьев → внутренний толчок: «Я на миг прижал руки к глазам, чтобы зажмуриться незаметно для г-жи де Вильпаризи. Сперва я не думал ни о чем, потом моя мысль сосредоточилась, собралась с силами и рванулась вперед по направлению к деревьям, или, вернее, в том внутреннем направлении, где я их видел в себе самом»[147]. СБ, 55 61 Начало «Сент-Бёва» (предисловие) «С каждым днем я все меньше ценю разум» (само собой: здесь: разум «интеллектуалистский» или, лучше сказать, рационализм, позитивизм, научный подход, социологизм. – А на моем языке тот же смысл, эффект и отношение выражается словами: «С каждым днем я всё меньше ценю метаязык (Науку)». |