Книга Замри. Роман с театром, страница 72 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 72

Проводить её пришли многие из тех, кого она «давила». Плакали.

С лабораторией

Ташкент. Нас принимает директор театра Гуляндом Гулямова, её сестра крупный начальник, для поездки в Самарканд выделила нам спецвагон. Жара, духота. Сестра лично прибыла проводить нас в сером шерстяном костюме с голубой норкой. Рядом с норкой, на лацкане, значок депутата. Гуляндом в той же форме, без значка. Пукшанская просит удивлённую Кнебель не задавать вопросов.

Зашёл в купе к Кнебель. Растеряна. Не оправилась от встречи с освобождёнными женщинами Востока? Нет, оказалось, передо мной заходил Корогодский. Ему стало известно, что кто-то из наших игнорирует этюды. Предлагает отлучить от лаборатории всех, кто не репетирует этюдами. «Мария Осиповна, разве вы не знаете, что он троцкист?» Она почему-то сразу успокоилась.

Когда прибудем в Самарканд? Проводница мямлит: выспимся и будем. Зачем-то ссылается на начальство. Утром выглянул в окно – солнце высоко, а вагон стоит, отцепленный от состава, на запасных путях. Спасибо, норка. Мы на руках сносили наших Марий со ступенек на самаркандскую землю.

Встреча с узбекскими режиссёрами. Кажется, произвожу впечатление. Некоторые были в Риге, не скупятся на слова. Вдруг: «Сколько спектаклей о Ленине у вас в театре, сколько артистов его играют?» Ответил, и мой авторитет рухнул. Сразу почувствовал, как стал маленьким-маленьким, незначительным.

Обсуждение ташкентских спектаклей. «Что делать?» – спросил Пукшанскую. «Говорить то, что думаете». Я и говорил. Дыню в аэропорту мне всё же вручили, но заметили: «Мы играем эти спектакли в кишлаках, и всем нравится». Если говорят от имени кишлаков, аулов и деревень, лучше молчать.

У Алексея Бородина в Кирове. «Жизнь Галилея». Хорошо играют, хорошая режиссура. В зале благоговейная тишина. Женщины в платках и валенках смотрят с почтением и сочувствием. Здесь, в Вятке, губернаторствовал Салтыков-Щедрин, жил в ссылке Райнис. Почему не играть Брехта?

Вы видели, чтобы режиссёр краснел от смущения? Наравцевич краснел, приглашая на спектакль, краснел в антракте, словно извиняясь за доставленное беспокойство, и после спектакля, выслушивая похвалы.

На занятиях Мария Осиповна просит каждого высказаться по какому-то вопросу, по порядку – слева направо. Крайний слева – Борис Абрамович Наравцевич. Побагровел и стал доказывать, что лучше не слева направо, а справа налево. Странно… Доводы непонятны, и чем больше он запутывался в словах, тем больше накалялся и жестикулировал. Когда же Кнебель настояла на своём, Наравцевич сник и стал оглядываться в поисках возможности переместиться. Отправился будто за карандашом, а потом, сияющий, уселся на правом фланге. Мария Осиповна невозмутимо попросила его занять прежнее место и начать обсуждение. Наравцевич вздохнул и вернулся. Говорил он толково и занятно. Друзья звали его Нариком, он был похож на воздушный шар.

Очередное занятие проходило в Рязани. Наравцевич показывал «Вишнёвый сад». Я опоздал на поезд, схватил такси и помчался (как давно это было – такси в Рязань!). И всё-таки опоздал. Администратор сказал, что спектакль заканчивается. Тут откуда-то выскочил разгневанный Наравцевич и, увидев меня, воскликнул: «Как я рад, что вы опоздали!» Он стал кричать, что актёры не держат рисунок, ничего не помнят и что вообще он напрасно согласился принимать лабораторию. Вошли в ложу, по сцене ковылял всеми брошенный Фирс. Не то актёр споткнулся, не то свеча выпала из подсвечника, но рядом была тюлевая занавеска, и чуть не случился пожар. Борис Абрамович с ликующей интонацией шептал мне в ухо: «Видите, вот видите! Что я вам говорил?»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь