Книга Замри. Роман с театром, страница 71 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 71

Поначалу я относился к Пукшанской скептически. Как-никак начальство, да ещё эти повадки комсомольского вожака. В общении с ней взял игривый тон с наклоном в шутку. Видимо, побаивался её, потому что шутил чрезмерно и не всегда безобидно. Изредка она ставила меня на место, но чаще прощала. «Мария Исааковна относилась ко мне как секретарь райкома к Моцарту», – вспомнил в часы прощания с ней Смелянский мою давнишнюю шутку.

Несколько происшествий заставили взглянуть на Пукшанскую по-иному. Едва началась лаборатория в Баку, как мне понадобилось срочно в Москву. К делу это не имело отношения. Решимость лететь была сильна. Я бросил бы всё, что бы мне ни сказали. С тем и пришёл к Марии Исааковне. Она мгновенно поняла, не задала ни одного вопроса, взялась доставать билет на самолёт. Позже, уже в Москве, я провожал дорогого мне человека, судьбе было угодно нас разлучить. Неизбежность её приговора приводила в отчаянье. Я стоял на опустевшем перроне, парализованный образовавшейся пустотой, когда сзади раздалось властное: «Вы сейчас пойдёте ночевать ко мне». Всегда восхищался умению Пукшанской прийти на помощь вовремя, а я вот вечно опаздываю.

Дома Мария Исааковна была очень домашней. И в то же время в рабочих хлопотах. Я просыпался на кухонном диванчике, в окружении расписных досочек и игрушек, от телефонных звонков. Казалось, нахожусь на станции скорой помощи детских театров страны. Она советовала, что делать до того, как ей удастся выехать или прислать кого-нибудь. Айболит детских театров, да и только. «Если смогу – помогу…» В условиях, когда понятия – честь, доброта, дружба – теряли первозданный смысл, помощь другим оправдывала её жизнь.

Театральная семья, которой Пукшанская себя посвятила, скрадывала её одиночество и тоску по общественному устройству, столь же соблазнительному, сколь и неосуществимому. В итоге случилось то, что должно было случиться: её изгнали из ВТО. Не важно, под каким предлогом, раздражало всё, с нею связанное, – от её отчества до клетки с птицей в кабинете.

Руку ей протянул другой любитель птиц и рыбок – Сергей Владимирович Образцов. Он забрал Пукшанскую в свой театр, придумав специальную должность. Мария Исааковна боготворила Образцова, их связывала долгая дружба, но в театре её возможности влиять на события были ограниченны. А без уверенности в том, что её участие в делах необходимо, Пукшанской было невмоготу. Человек долга, она, несмотря на трезвое понимание своего положения, невзирая на ухудшающее здоровье, каждое утро приходила в театр, доводила сослуживцев требовательностью и продолжала жить интересами прошлой семьи. Ей звонили режиссёры, навещали ученики по ВТО, но, как водится, звонки звучали реже, дистанция между визитами расширялась. Всё больше времени проводила Мария Исааковна наедине с прожитой жизнью. При её честности и строгости к себе, это, видимо, было мучительно.

Когда я занялся этой книгой, послал ей черновик. Она там упоминалась один раз, в ряду людей, благодаря которым я прикипел к театру для молодых. В коротком письме Пукшанская благодарила: «Как бы это ни было преувеличено, всё равно очень дорого». Но были строчки, вырвавшиеся сквозь сжатые зубы: «…жизнь моя протекала в двух измерениях: я давила, меня давили шестьдесят лет из восьмидесяти прожитых, как казалось, честно прожитой жизни».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь