Книга Замри. Роман с театром, страница 55 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 55

На сдаче спектакля никто не плакал. Первый акт нервно хихикали. После антракта надо было дать сигнал на второй. Оглянулся и не увидел приёмщиков. Минута, пять. Дальше ждать было унизительно, начал второе действие. Когда занавес закрылся и публика разошлась, в зале остался Гудзук. «Ну, что министр?» – спросил я его, чтобы быть готовым к разговору. «А он давно ушёл, – ответил невозмутимый директор. – Передал, чтобы вы написали объяснение, что всё это значит. А я поставил резолюцию, как к нему отношусь».

Я написал. Три предложения. Спектакль «В ожидании Айвара» значит то-то, и то-то, и то-то. Гудзук никакой резолюции, конечно, не поставил.

С этими тремя предложениями министр помчался в самую высокую инстанцию, демонстрируя их как образец издевательства не то над ним, не то над его учреждением, а затем потребовал развёрнутого объяснения.

Я написал. О том, что не зазорно использовать разнообразные приёмы – психологические, буффонные, близкие Брехту. По смыслу достойно. Но, как школьник для успеха сочинения включает в него любимые цитаты наставника, так и в мою записку вкрались ублажающие давителей фразы типа «при устранении ещё имеющихся недостатков» и т. п. Те три страницы сохранились. Недавно перечитал их – стоило ли так себя корёжить? Унижаться, переходить на канцелярский язык, подлаживаться и лексикой заверять в лояльности?

Вопросы, которые задаёт себе одинокий, больной Мольер в булгаковской пьесе, – из вечных. Они не давали покоя и герою пьесы, и её автору, с новой силой звучат сейчас. Вот почему мне кажется, что пишу не воспоминания, а письмо молодому коллеге, решившему заняться театром. И сегодня, когда Прибалтика далеко от российских бед и радостей, возвращаюсь к прошлому. Ибо было единое пространство – театральное, культурное, временнóе.

Канцелярские страницы, нацарапанные мною, где-то изучались. Шли месяцы, спектакль был закрыт. Длилась нудная позиционная борьба. И вряд ли быть премьере, если бы… министр не ушёл с просмотра, а досмотрел до конца. Тут он допустил промах, в результате которого должен был сдать партию.

На самом верху не одобрили его жест, компрометирующий облик власти. Обязан был досмотреть, а потом сформулировать и закрыть. Разборка состоялась у секретаря ЦК. Когда мы с директором выходили из кабинета, министра попросили задержаться. Через несколько минут он промчался мимо нас по коридору, бросив на ходу: «Ну да, если что, тебя Олег Ефремов защитит, а меня кто?» Почему на «ты», почему именно Ефремов? – не стоило спрашивать. Он был по-волчьи одинок. Со мной же действительно были и Ефремов, и Приеде.

Гунар стойко держался и после премьеры, когда пошли письма с призывами к нему выступить против кощунственного отношения к пьесе. Встречаясь со зрителями, он терпеливо объяснял, почему на стороне театра, и даже выступил со статьёй, которую озаглавил по-немецки: falsch, aber sehr gut.

И в поведении, и в облике Приеде что-то пасторское. Большие, спокойные руки, крупные, мягкие черты лица, размеренная походка, никогда не выдающая состояние. Не представляю Гунара спешащим. Бегущим. Кричащим. Не слышал, чтобы повысил голос. Всегда в среднем регистре. Не видел его нетерпеливым. Слушает сосредоточенно. И себя никогда не прерывает на полуслове, а доводит рассказ до исчерпанности темы. Ладность, аккуратность и надёжная устойчивость. Эффект от общения с ним двоякий. Или всё это раздражает, когда заботы не дают настроиться на его лад, или – умиротворяет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь